+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Проблемы защиты патентных прав

Проблема обеспечения надежной защиты субъективных прав является одной из ключевых проблем любой отрасли права. Это действительно так, ибо от гарантированности и защищенности прав и законных интересов участников правоотношений зависит эффективность правовых систем, в том числе и патентного законодательства. Как совершенно справедливо отмечает В.П. Грибанов «субъективное право, предоставленное лицу, но не обеспеченное от его нарушения необходимыми средствами защиты, является «декларативным правом». Хотя оно и провозглашено в законе, но, не будучи обеспеченно государственными правоохранительными мерами, оно может быть рассчитано лишь на добровольное уважение его со стороны неуправомоченных членов общества и приобретает в силу этого характер лишь морально обеспеченного права, покоящегося лишь на сознательности членов общества и авторитете государственной власти»1.

Рассматривая состояние защищенности законных прав и интересов действительных создателей разработок, А.П. Сергеев отмечает, что по этому показателю «. изобретательское законодательство бывшего Советского Союза бы-ло всегда крайне неэффективным» . Думается, что именно этим негативным наследием и объясняется тот факт, что в разделе VII Патентного закона РФ, посвященном защите прав патентообладателей и авторов, содержится всего две статьи, носящих достаточно общий, а не конкретный характер. Так, в ст. 31 Патентного закона РФ содержится лишь указание на то, какие споры рассматриваются непосредственно в судах, а в ст. 32 прописано правило, что за нарушение закона наступает гражданско-правовая, административная или уголовная ответственность.

Рассматривая проблематику защиты патентных прав, нельзя не отметить ту дискуссию, которая вот уже длительное время ведется относительно соот-. ношений понятий «охрана» и «защита» права.

Обращаясь к лексическому толкованию терминов «охрана» и «защита» филологи отмечают их близость. Так, СИ. Ожегов и Н.Ю. Шведова раскрывают значение глагола «охранять» как «оберегать, относиться бережно»1, а «защитить» — как «охраняя, оградить от посягательств, от враждебных действий, от опасности» . Таким образом, понятие «охрана» по своему лексическому значению в бытовой сфере является более широким, чем понятие «защита». Такое же соотношение между этими понятиями сохраняется и в сфере права.

О.С. Иоффе выделял охрану в широком и узком смысле слова. В широком смысле под охраной им предлагалось понимать одну из важнейших функций права, а в узком — совокупность средств и способов, которые применяются в связи с совершением правонарушений . А.Е. Шерстобитов, в целом разделяя позицию О.С. Иоффе, предложил не выделять охрану в узком смысле слова, а использовать термин «защита», как наиболее точно отвечающий сути проблемы . Э.П. Гаврилов настаивает на том, что под охраной следует понимать установление общего правового режима, а под защитой — те меры, которые принимаются в случаях, когда гражданские права нарушены или оспорены .

Анализируя различные подходы к соотношению понятий «охрана» и «защита» прав, нельзя не отметить, что сегодня господствующей является такая точка зрения, согласно которой под осуществлением гражданско-правовой охраны общественных отношений следует понимать применение всех норм гражданского права, обеспечивающих их нормальное и беспрепятственное сущест вование и развитие. Иначе говоря, правовая охрана охватывает меры, с помощью которых обеспечивается не только восстановление нарушенных и оспоренных прав, но и нормальное развитие правоотношений (например, закрепление гражданской право-, дееспособности субъектов, установление обязанностей и т.п.)1.

В качестве относительно самостоятельной функции права, наряду с регулятивной и охранительной, рассматривает функцию защиты А.Я. Рыженков. С регулятивной функцией права функцию защиты сближает то, что они осуществляются (регулятивная функция частично) в рамках одной формы реализации права — исполнения. Однако если в основе реализации регулятивной функции, по мнению А.Я. Рыженкова, лежат активные юридические обязанности, возникающие из правомерных действий, то функция защиты осуществляется посредством активных юридических обязанностей, возникающих из неправомерного поведения субъектов права. С охранительной функцией права функцию защиты сближает существенная черта последней — профилактическое действие в плане недопущения нарушений правил поведения, содержащихся в нормах права, причем способы осуществления охранительной функции и функции защиты А.Я. Рыженков рассматривает как «. стадии одного процесса, связанного с возможностью применения или применением государственного принуждения. На стадии защиты субъективных прав раскрывается позитивное содержание правовых запретов». В качестве различий охранительной и защитной функций права ученый выделяет способы воздействия на поведение людей и формы реализации права: охранительная функция осуществляется посредством соблюдения субъективных правил поведения, содержащихся в нормах права, а функция защиты осуществляется тогда, когда речь идет об исполнении как форме реализации права2.

ЗАЩИТА ПАТЕНТНЫХ ПРАВ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ

    Валентина Федотова 2 лет назад Просмотров:

1 УДК (2).3 С. В. Зыков»ÌÒÚËÚÛÚ ÙËÎÓÒÓÙËË Ë Ôр Œ Õ ÛÎ. ÕËÍÓÎ Â, 8, ÕÓ ÓÒË ËрÒÍ, , ÓÒÒˡ ЗАЩИТА ПАТЕНТНЫХ ПРАВ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ Рассматриваются свойства объектов патентных прав, влияющих на правовой механизм их защиты. Рассмотрены проблемы судебной практики, а также положения проекта закона об изменениях в Гражданский кодекс Российской Федерации. Ключевые слова: интеллектуальная собственность, патентное право, судебная защита. Прежде чем говорить о защите права применительно к результатам интеллектуальной деятельности, нельзя не затронуть фундаментальный вопрос особенности объектов рассматриваемых прав. Действительно, само выделение в подотрасли гражданского права интеллектуальных прав предопределено спецификой объектов регулируемых отношений. Критерием выделения первых двух основополагающих институтов подотрасли интеллектуальных прав является режим их охраны (система мер, определяющих основания возникновения и признания прав): созидательный (для авторского права и смежных прав) и регистрационный (для изобретений, полезных моделей промышленных образцов). Известно, что указанные режимы прошли длительный эволюционный путь: скажем, первоначально на объекты авторского права выдавались «привилегии» охранные документы, что позволяет интерпретировать первый этап развития авторского права как регистрационный. Напротив, на первом этапе развития патентного права, в частности, в нашей стране (после Высочайшего манифеста 17 июня 1812 г.; остается сожалеть, что практически незамеченным оказался двухсотлетний юбилей первого отечественного нормативного акта в области патентного права) привилегии на изобретения выдавались на ответственность заявителя, как отмечает А. А. Пиленко, по «явочной системе» [1. С. 150, 152], т. е. говорить о полноценной регистрации, предполагающей публичную достоверность после проведения проверочных мероприятий, долгое время не представлялось возможным. Тем не менее сейчас во всем мире (пусть с определенными нюансами и оговорками) достигнуто единообразие подходов к режимам охраны произведений литературы, науки и искусства, с одной стороны, и результатов интеллектуальной деятельности в области техники с другой. Очевидно, что столь однозначные результаты развития, даже с поправками на взаимное влияние правовых систем и отдельных правопорядков, не были бы достигнуты, если бы применение созидательного и регистрационного режимов охраны не находило бы объективных оснований. В данном случае, объективные основания обнаруживаются в свойствах самих объектов. Изобретения, полезные модели, промышленные образцы результаты, которые могут быть достигнуты несколькими лицами независимо друг от друга. По всей видимости, это связано, с одной стороны, с утилитарными задачами, для решения которых ISSN 1818ñ7986. ÂÒÚÌËÍ Õ. Âрˡ: œр Ó ÓÏ 8, ÔÛÒÍ 2.. «ÍÓ, 2012

Это интересно:  Если не оплатить патент вовремя 2019

2 «ÍÓ.. «ËÚ Ô ÚÂÌÚÌ ı Ôр ÒÓ рâïâìì ı ÛÒÎÓ Ëˇı 113 создаются данные объекты, с другой ограниченным материальным миром средствами этих решений, во многом предопределенными уровнем технического развития. Отсюда необходимость акта государственного признания объекта и его правообладателя. Объекты же авторского права всегда несут на себе печать личности автора, по определению, уникальной и неповторимой, даже если подходить к вопросу сугубо рационалистически: личность несет в себе неповторимый жизненный опыт, печать наложения различных культурных пространств в их динамике, и все это проходит через генетически определенные психофизиологические особенности. Соответственно, имеется возможность использовать регистрационный режим охраны, поскольку самостоятельно созданный объект будет, по определению, уникальным. Из сущностного различия объектов можно вывести и иные следствия. Если лицо создавало произведения самостоятельно, то оно может быть уверено, что является правообладателем. Обеспечив себя доказательствами того, что он располагал произведением на момент, предшествующий его введению в гражданский оборот, он делает свое право практически непоколебимым. Не менее важно другое следствие для авторского права: нарушитель авторского права не может не знать, что он является таковым, поскольку он не может «случайно» создать произведение, тождественное созданному другим лицом. Он может не знать законодательства в данной сфере или неверно его понимать, но здесь мы сталкиваемся с общеотраслевой презумпцией знания закона. Единственное исключение из указанного положения в случае, если использование осуществляется по договору с иным лицом, которое представилось «правообладателем», таковым в действительности не являясь. Следует заметить, что только в такой ситуации, встречающейся, но не являющейся очень распространенной при нарушении авторских прав, можно говорить об отсутствии вины или ее более легкой форме. Если же речь идет о «первичном» введении в оборот контрафактного объекта авторского права, то вину следует считать не просто правовой презумпцией, а правовой аксиомой. Совершенно другая ситуация с объектами юридического института патентного права. Даже в случаях проведения экспертизы по существу (изобретения, полезные модели), право остается потенциально «неустойчивым». Как известно, при проведении патентного поиска, российское патентное ведомство обращается к базам менее чем десяти зарубежных патентных ведомств, в то время как уровень техники включает в себя не только выданные патенты и поданные заявки других патентных ведомств, но также иные сведения, ставшие известными в мире. Соответственно, любой патент на изобретение или промышленный образец потенциально оспорим, даже исключая ошибку или недобросовестность проводящего экспертизу сотрудника патентного ведомства. Патентообладатель не может быть уверен в устойчивости своего права на период его действия, даже если он безусловно самостоятельно достиг технического результата, либо получил право на патент в результате действий таким образом получившего результат другого лица в порядке правопреемства. Непростая ситуация вырисовывается с субъективной стороной нарушителя. Вполне может оказаться (в случае, если патент был успешно оспорен), что объекта нарушения просто не существует. Изложенное позволяет совершенно поразному оценить две рядом находящиеся статьи Уголовного кодекса Российской Федерации [2]: ст. 146 «Нарушение авторских и смежных прав» и ст. 147 «Нарушение изобретательских и патентных прав». Если первая статья как таковая выглядит вполне адекватно, то вторая, относительно состава «незаконного использования изобретения, полезной модели или промышленного образца», в свете изложенного, не может не вызывать вопросов. В цивилистической статье не будем затрагивать проблемы уголовного права, но отметим, что многие зарубежные системы права предусматривают уголовную ответственность не за нарушение патентных прав как таковых, а за неисполнение решения гражданского суда, признавшего патентные права, тем самым состав относится к особой разновидности преступлений против правосудия. Вернемся к праву гражданскому вопросу гражданско-правовой ответственности за нарушение патентных прав. По аналогии с виной в связи с неисполнением обязательства (ст. 401 Гражданского кодекса Россий-

3 114 р Ê ÌÒÍÓ Ôр Ó Ë р Ê ÌÒÍËÈ ÔрÓˆÂÒÒ ской Федерации [3; 4]), можно заключить, что нарушитель виновен, если не предпринял с той степенью заботливости и осмотрительности, которая требуется по характеру экономического оборота, всех мер, исключающих нарушение чужого исключительного права. Как уже говорилось, применительно к нарушению авторского права, в случае если не имело место нарушение в результате лжеполучения прав от лица, выдававшего себя за правообладателя, наличие вины нарушителя можно считать правовой аксиомой. Намного сложнее ситуация с нарушением патентных прав. Следует ли считать необходимым по характеру оборота проведение патентного поиска применительно ко всем используемым лицом решениям, для того чтобы убедиться в их «патентной чистоте»? Очевидно, что такое требование, по крайней мере к участникам предпринимательской деятельности, не являющимся крупными или хотя бы средними предпринимателями либо специализирующимися в инновационной сфере, представляется попросту нереалистичным. Более реально исходить из того, что субъект экономической деятельности должен предпринять меры по выяснению «патентной чистоты» только тех решений, в отношении которых он имеет основания предполагать наличие чужого права. Очевидно, что почвой для таких предположений может служить, например, малоизвестность решения. Если решение используется широко и долгое время (мы помним, что патентные права имеют весьма ограниченный срок действия), то, казалось бы, оснований предполагать его патентоспособность и предпринимать меры по выяснению наличия патента и патентоообладателя никаких нет. Но это не так. Если в отношении изобретения и промышленного образца наличие патента в последнем случае возможно (из-за ошибки эксперта), но крайне маловероятно, то применительно к полезной модели патент на давно известное решение реальность нашей жизни. Практически все случаи «диких» патентов, которые любят приводить в публичных выступлениях специалисты (пивной бутылки, рельса, московской кольцевой дороги), были выданы именно на полезную модель, что неудивительно, поскольку в данном случае патент выдается без проведения патентного поиска. Конечно, подобные патенты можно оспорить, что нередко успешно и делается. Но о наличии такого патента «нарушитель» (которого так и хочется назвать «потерпевшим») нередко узнает только при предъявлении ему иска, связанного с «нарушением права». Заявить встречный иск он не может: признание недействительным патента осуществляется в административном порядке, при этом признать патент недействительным он заведомо не успеет до того, как арбитражный суд вынесет решение по заявленному ему иску. Одно время некоторые арбитражные суды использовали право, предоставленное пп. 1 ст. 144 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации [5], приостановить рассмотрение дела о нарушении патентных прав в связи с «назначенной судом экспертизой», имея в виду положения, предусматривающие научную деятельность российского патентного ведомства, хотя лукавство в таком подходе совершенно очевидно: речь идет об административной процедуре, имеющей последствия в виде вынесения акта государственного органа, не экспертизе, в смысле исследования, а процедуры, инициируемой заявителем. Очевидно, что в таких случаях арбитражные суды руководствовались просто соображениями разумности: нецелесообразно решать вопрос о привлечении лица к гражданско-правовой ответственности до уточнения наличия самого объекта права. Однако ситуация изменилась с принятием Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности» [6], п. 12 которого обозначил следующую правовую позицию: рассмотрение патентным ведомством возражений по регистрации не влечет обязательного приостановления производства по делу о нарушении прав, при этом решение патентного ведомства по результатам рассмотрения после вынесения решения суда может служить основанием для пересмотра последнего в качестве вновь отрывшегося обстоятельства. Следует отметить два обстоятельства: во-первых, в качестве основания приостановления сторона ссылалась на заведомо не относящийся к делу пп. 1 п. 1 ст. 143 АПК РФ (невозможность рассмотрения данного дела до рассмотрения другого

Это интересно:  Квитанция на оплату патента ип 2019

4 «ÍÓ.. «ËÚ Ô ÚÂÌÚÌ ı Ôр ÒÓ рâïâìì ı ÛÒÎÓ Ëˇı 115 дела судом); во-вторых, речь шла о правах на товарный знак, объект, по своей природе более «устойчивый», чем изобретение полезной модели, промышленный образец. Однако все эти объекты охраняются в регистрационном режиме, аналогия достаточно прозрачна. В п. 10 того же Информационного письма суд указал, что доводы объекта промышленной собственности о несоответствии объекта промышленной собственности критериям охраноспособности не имеют значения для рассмотрения дела в суде, поскольку для этого предусмотрен другой порядок, правовая позиция позже воспроизведенная в общих положениях Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации 5, Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации 29 от «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» [7]. Более того, в п. 9 указанного Информационного письма, разрешая коллизию между патентами на полезную модель с совпадающими независимыми пунктами формулы, Высший Арбитражный суд Российской Федерации, по существу, обозначил ту же позицию и применительно к объектам патентного права. При таком подходе моделируется следующее развитие событий (в случае заявления требований обладателем патента, который может быть признан недействительным): «нарушитель» проигрывает дело в суде, скорее всего, в рамках исполнительного производства выплачивает убытки за «нарушение» и лишь после этого добивается пересмотра решения в связи с признанием недействительным патента в административном порядке и возвращает (или не возвращает, если истец был специально создан для «патентного рэкета» и своевременно передал активы) свои необоснованно взысканные деньги. Прямо скажем, неидеальное развитие событий для пострадавшего. Понятно, что подход, предполагающий приостановление дела до момента рассмотрения возражений патентным ведомством, также имеет свои минусы, притом для правообладателя: в этом случае нарушитель может использовать увеличение срока рассмотрения для увода активов, что затруднит или сделает невозможным исполнение вынесенного против него решения суда. Как было отмечено применительно к объектам патентного права, «неустойчивость», присущая их правовой природе, по мнению автора настоящей статьи, не позволяет рассмотреть дело о нарушении до разрешения спора об их правообъектности. Видимо, идеальным вариантом было бы установление сокращенных сроков рассмотрения патентным ведомством возражений по патентам, заявленных в ходе рассмотрения судебных дел (при корректировке положений ст. 144 АПК РФ либо формировании правоприменительной практики, позволяющей приостанавливать судебное производство на время административной процедуры). Теоретически гарантией для истца было бы, например, на время приостановления дела предоставление ответчиком, возбудившим производство в патентном ведомстве, ходатайства об обеспечении соответствующего требования (например, банковской гарантии, депонированного для взыскания по исполнительному листу платежа), но это слишком принципиальное нововведение, воплощать которое для узкой категории споров не представляется возможным, если законодатель не сочтет такие меры целесообразными и для других споров, рассматриваемых арбитражными судами. Эти вопросы становятся еще более актуальными в связи с внесенным проектом 1 изменений Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ). Среди законодательных новелл введения способа защиты компенсации нарушенных исключительных прав на изобретение, полезную модель, промышленный образец (аналогично такой компенсации за нарушение исключительных прав на объекты авторского права, смежных прав и товарных знаков, вводится новая ст. 1406). Само по себе введение данной компенсации нельзя не приветствовать: если мы рассчитываем на 1 Проект Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации. Официальный сайт Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. URL: main.nsf/ %28SpravkaNew %29?OpenAgent&RN= &02 (дата обращения ).

5 116 р Ê ÌÒÍÓ Ôр Ó Ë р Ê ÌÒÍËÈ ÔрÓˆÂÒÒ инновационное развитие, то объекты патентного права просто не могут иметь защиту меньшую, чем авторские или товарные знаки. Автор настоящей статьи был в числе тех, кто активно выступал за введение подобного правового механизма защиты патентных прав [8]. Однако, усиливая защиту патентных прав, по существу, резко увеличивая стоимость обладания патентом, нельзя абстрагироваться и от изложенных серьезных проблем, которые создаются для добросовестных участников экономического оборота. И здесь следует признать, что законопроект изменений в ГК РФ, если он не подвергнется изменениям в ходе принятия, представляется вполне сбалансированным. Законопроект вводит ряд механизмов по увеличению «устойчивости» патентных прав. Безусловно, первым в этом ряду стоит новая редакция ст ГК РФ, устанавливающая при положительном результате формальной экспертизы заявки на полезную модель, проведение экспертизы по существу, включающей информационный поиск на проверку патентоспособности. Это означает, что проверочная модель будет действовать в отношении всех объектов патентных прав без исключений. Данное нововведение активно поддерживается специалистами. Так, В. Ю. Джемаркян отмечает: «джинна в виде полезных моделей, выпущенного из бутылки, теперь пытаются загнать обратно. Причем в бутылку с очень узким горлом, чтобы вновь не вылез» [9. С. 20]. Тот же исследователь указывает и на однозначное установление «старшего права» применительно к изобретениям, полезным моделям, промышленным образцам [9. С. 12]. Действительно, изменения законопроектом ст. 1350, 1351, 1352 ГК РФ предполагают включение в уровень техники для всех объектов заявок на все другие объекты патентного права, уменьшая возможность для недобросовестных манипуляций. Сославшись на данную публикацию, нельзя не отметить «правовую неопределенность» в вопросе расширения перечня объектов, не являющихся изобретениями, поскольку текст п. 5 ст ГК РФ дополняется словами «в частности», тем самым перечень становится открытым, притом что критерии отнесения к нему не определены. С данным выводом можно согласиться, но следует оговорить, что отсекаются заявки, как не относящиеся к изобретениям на стадии рассмотрения, соответственно, если и возникает «правовая неопределенность», то в отношениях заявителя и патентного ведомства значительно более серьезной проблемой является неопределенность в отношения патентообладатель нарушитель. Сделаем вывод. Предлагая внести изменения в ГК РФ, разработчики не только существенно повысили уровень защиты патентных прав, но и предусмотрели механизмы для придания им большей «устойчивости». Список литературы 1. Пиленко А. А. Право изобретателя. М., с. 2. Уголовный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательства РФ Ст Гражданский кодекс Российской Федерации: часть первая от 30 ноября 1994 г. 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ Ст Гражданский кодекс Российской Федерации: часть четвертая от 24 ноября 2006 г. // Собрание законодательства РФ Ч. 1. Ст Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации // Рос. газета июля. 6. Информационное письмо от 13 декабря 2007 г. 122 Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности» // Вестник Высшего Арбитражного суда Российской Федерации Постановление Пленума Верховного суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного суда РФ от 26 марта 2009 г. 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Рос. газета апр. 8. Зыков С. В. Охрана объектов патентных прав: некоторые предложения по изме-

Это интересно:  Можно ли получить патент по загранпаспорту украины

6 «ÍÓ.. «ËÚ Ô ÚÂÌÚÌ ı Ôр ÒÓ рâïâìì ı ÛÒÎÓ Ëˇı 117 нению законодательства // Интеллектуальная собственность С Джемаркян В. Ю. Изменения, предлагаемые для внесения в главу 72 «Патентное право» ГК РФ // Патенты и лицензии С Материал поступил в редколлегию S. V. Zykоv THE PATENT RIGHT DEFENCE IN THE MODERN SOCIETY In article properties of objects of the patent rights influencing a legal mechanism of their protection are considered. Judiciary practice problems, and also bill position about changes in the Civil code of the Russian Federation are considered. Keywords: intellectual property, a patent right, judicial protection.

Некоторые проблемы защиты прав патентообладателей на промышленный образец

Переход российского патентного права на новый уровень развития, связанный с вступлением в силу 01.01.2008 г. части IV ГК РФ и отменой ранее действовавшего Патентного закона Российской Федерации, привел в негодность всю ранее выработанную судебную практику. Однако, приняв новый закон, законодатель вот уже четвертый год не видит тех пробелов, которые мешают субъектам гражданских правоотношений в полном объеме защищать свои патентные права — права на промышленный образец, изобретение или полезную модель.

Одной из таких проблем является вопрос признания использования промышленного образца в изделии. Так, абз.2 ч.3. ст. 1358 ГК РФ, указывает на то, что промышленный образец признается использованным в изделии, если такое изделие содержит все существенные признаки промышленного образца, нашедшие отражение на изображениях изделия и приведенные в перечне существенных признаков промышленного образца. Соответственно, отдается предпочтение наличию в проверяемом промышленном образце существенных признаков другого образца защищенного патентом.

Иное мнение высказано в п.9.8.1. Приказа Минобрнауки РФ от 29.10.2008 г. № 325, прямо указывающего на то, что изображение внешнего вида изделия является основным документом, содержащим информацию о заявленном промышленном образце, используемой для определения объема правовой охраны промышленного образца. Иными словами, изображение изделия имеет отнюдь не меньшее значение при определении идентичности промышленных образцов, чем их существенные признаки.

Следовательно, на законодательном уровне нет четкой регламентации ответа на вопрос: что имеет решающее правовое значение при сравнении двух аналогичных изделий — сходство их изображений или совпадение существенных признаков? В связи с этим, судебная практика по данному вопросу идет по пути признания приоритета существенных признаков изделия над его внешним видом, что по-нашему мнению нарушает законные права и интересы патентообладателей.

Решение данной проблемы, на наш взгляд лежит в плоскости изменении правил рассмотрения таких дел. А именно, следует провести аналогию с рассмотрением дел о признании товарных знаков сходными до степени смешения, и рассматривать все сведения о противопоставляемых изделиях, включая их изображения, а не только ограничиваться перечнем существенных признаков.

Статья написана по материалам сайтов: docplayer.ru, zakon.ru.

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector