+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Применяемое право в международном договоре

Статья поможет российским коммерсантам и юристам, работающим во внешнеэкономической сфере, определить правильный подход при формулировании условия контракта о применимом праве, избежать неточных и неверных формулировок. Примеры из практики Международного коммерческого арбитражного суда наглядно демонстрируют, к каким последствиям может привести та или иная формулировка условия о применимом праве.

Общепринятым в деловой практике российских организаций является включение во внешнеэкономические контракты условия о применимом материальном гражданском праве того или иного государства к отношениям сторон контракта. Это вызвано рядом объективных причин.

Чем объясняется необходимость такого условия в контракте

Во-первых, трудно предугадать все случаи, с которыми придется столкнуться при исполнении контракта (особенно когда он заключается на длительный срок), и заранее оговорить последствия их наступления.

Во-вторых, если сторонам не удастся урегулировать возникший спор путем переговоров и придется его передать на рассмотрение в государственный или третейский суд (в частности, в международный коммерческий арбитражный суд), такой спор будет разрешаться судом на основе условий контракта и применимых норм материального права. Это прямо предусмотрено законодательством соответствующих государств и международными соглашениями, в которых участвует Российская Федерация 1 .

В-третьих, нормы национального гражданского права разных государств по ряду важных вопросов содержат разные положения. Поэтому при заключении контракта важно точно знать, нормы права какого государства будут применяться к отношениям сторон с тем, чтобы предусмотреть в контракте условия, учитывающие данные нормы.

В-четвертых, определенные области внешнеэкономических отношений регулируются международными договорами, в которых участвует Российская Федерация. Зачастую в них имеются пробелы. При отсутствии в контракте соответствующих условий пробелы восполняются в процессе разрешения споров в международных коммерческих арбитражах и государственных судах на основании применимых норм национального гражданского права.

Важно, чтобы условие о применимом праве в контракте было сформулировано четко. В практике Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ (МКАС) были случаи, когда в процессе рассмотрения дела становилось ясно, что в контрактах условия о применимом национальном гражданском праве сформулированы неточно. В результате суд признавал, что такое условие вообще не может быть использовано либо при его применении возникают существенные затруднения. В итоге применению подлежало право не того государства, которое имелось в виду сторонами при заключении контракта и с учетом норм которого формулировались его условия.

Рассмотрим типичные случаи таких неточных формулировок. Отметим, что в настоящей статье приводится не текст формулировок, содержащихся в контрактах и имеющих редакционные отличия, а их смысловое значение.

Примеры и последствия неудачных формулировок

1.По вопросам, не решенным в настоящем контракте, отношения сторон регулируются законодательством Российской Федерации и Республики Беларусь.

Прежде всего необходимо иметь в виду, что отношения сторон по одним и тем же вопросам не могут регулироваться законодательством двух государств. Поскольку между нормами гражданских кодексов Российской Федерации и Республики Беларусь (РБ) имеются расхождения, неясно, нормами законодательства какого из этих государств суду следует руководствоваться. Так, в понятие «российское гражданское законодательство» не входят международные договоры РФ, а в понятие «белорусское гражданское законодательство» входят международные договоры РБ. А это означает, что, когда два эти государства участвуют в одном и том же международном договоре (например, в Венской конвенции 1980 г.), он при такой формулировке контракта не подлежит применению, если отношения сторон регулируются законодательством России, и подлежит применению, если они регулируются законодательством Белоруссии.

Следует иметь в виду, что в силу ГК РФ и ГК РБ международные договоры имеют приоритет в отношении норм национального законодательства, то есть подлежат применению вместо норм национального гражданского законодательства, когда между ними есть различия. Наглядно значение этого видно на следующих примерах.

ГК РФ (ст. 443) и ГК РБ (ст. 413) устанавливают, что при заключении договора путем обмена офертой и акцептом ответ о согласии заключить договор на иных условиях, чем предусмотрено в оферте, не является акцептом и признается отказом от акцепта и в то же время новой офертой. Венская конвенция 1980 г. (п. 2 ст. 19) предусматривает, что ответ на оферту, который имеет целью служить акцептом, но содержит дополнительные или отличные условия, не меняющие существенно условия оферты, является акцептом, если только оферент без неоправданной задержки не возразит против этих расхождений. Если он этого не сделает, то условиями договора будут условия оферты с изменениями, содержащимися в акцепте. Таким образом, от того, регулируются отношения сторон по этому вопросу нормами ГК РФ (либо ГК РБ) или Венской конвенцией 1980 г., договор сторон в подобных случаях признается заключенным или незаключенным.

ГК РФ (п. 2 ст. 395) и ГК РБ (п. 2 ст. 366) предусматривают право кредитора требовать от должника возмещения убытков, причиненных кредитору неправомерным пользованием его денежными средствами, лишь в части, превышающей сумму причитающихся ему процентов. Венская конвенция 1980 г. (ст. 78) предоставляет кредитору право требовать возмещение убытков сверх суммы процентов.

При возврате стоимости предварительно оплаченного, но не переданного покупателю товара в силу ГК РФ (п. 4 ст. 487) и ГК РБ (п. 4 ст. 457) проценты начисляются со дня, когда передача товара по договору должна была быть произведена. Венская конвенция 1980 г. (п. 1 ст. 84) устанавливает, что проценты должны начисляться с даты уплаты цены, то есть с более ранней даты.

Согласно ст. 74 Венской конвенции 1980 г. возмещению подлежат только те убытки, которые нарушившая договор сторона предвидела или должна была предвидеть в момент заключения договора. ГК РФ и ГК РБ такого ограничения не предусматривают.

По-разному в ГК РФ (ст. 431) и в ГК РБ (ст. 401) по сравнению с Венской конвенцией 1980 г. (ст. 8) решен вопрос о толковании условий договора.

С учетом этих обстоятельств состав арбитража пришел к выводу, что в контракте отсутствует ясно выраженное условие о применимом праве, и установил применимое национальное право путем использования коллизионных норм российского законодательства (ст. 1211 ГК РФ), определяющих применимое право при отсутствии соглашения сторон.

2. Если иск предъявляется иностранной фирмой, спор подлежит разрешению в МКАС при ТПП РФ с применением российского материального права. Если иск предъявляется российской организацией, спор подлежит разрешению в конкретном третейском суде местонахождения иностранной фирмы с применением материального права страны местонахождения этого третейского суда.

Такая формулировка исходит из того, что к отношениям сторон из одного контракта будет применяться право одного или другого государства в зависимости от того, какая из сторон предъявила иск. Получается, что если в роли истцов по разным основаниям выступают обе стороны контракта, то к их отношениям будет применяться право разных государств. К чему это может привести, видно на конкретных примерах.

ГК РФ предусматривает, что если контрактом установлена неустойка (штраф, пени) за конкретные нарушения, то она подлежит взысканию со стороны, нарушившей обязательство, а если сумма убытков превышает размер неустойки, то убытки взыскиваются в части, не покрытой неустойкой. Законодательство Польши и Чехии исходит из того, что по общему правилу не подлежат взысканию убытки, превышающие размер неустойки, а в силу английского права договорное условие о штрафе вообще не может быть реализовано в суде.

Таким образом, если иностранная фирма (продавец) предъявила к российской организации (покупателю) иск об уплате договорной неустойки за просрочку оплаты поставленного товара и сверх того о возмещении убытков, превышающих неустойку, такой иск в соответствии с нормами российского права подлежит удовлетворению. Иск же российской организации (покупателя) к иностранной фирме (продавцу), предъявленный в третейский суд страны местонахождения продавца за просрочку поставки других партий товара, будет рассматриваться данным третейским судом в соответствии с предписаниями права этого государства, и подход при вынесении решения будет совершенно иным.

Аналогичные различия в подходах при разрешении споров будут и в случае, когда контрактом оговорено разрешение споров в третейском суде страны истца с применением права страны суда.

Применение во внешнеэкономических контрактах подобной формулировки условия о применимом праве может породить существенные затруднения даже в случае, когда национальное право обоих государств, указанных в таком условии, не содержит существенных отличий и между этими государствами действует международный договор, регулирующий отношения сторон по данному виду контрактов. Рассмотрим это на примере спора между российской и украинской организациями, разрешенного МКАС при ТПП РФ.

Решение по этому делу оспаривалось ответчиком со ссылкой на неправильное применение МКАС при ТПП РФ условия контракта о применимом праве. Решение МКАС было отменено определением Арбитражного суда г. Москвы. С этим определением согласился Федеральный арбитражный суд Московского округа, и только Высший арбитражный суд РФ с учетом всех обстоятельств дела признал, что отсутствуют основания для отмены этого решения МКАС при ТПП РФ 2 .

Обратите внимание: Арбитражный суд г. Москвы и Федеральный арбитражный суд Московского округа исходили из того, что коль скоро иск, предъявленный украинским продавцом, был рассмотрен МКАС при ТПП Украины на основании норм украинского законодательства, то и иск, предъявленный позднее российским покупателем в МКАС при ТПП РФ, следовало также рассматривать на основании норм украинского законодательства.

3. В контракте условие о применимом праве сформулировано не общим образом, а только по конкретным вопросам (например, в отношении имущественной ответственности сторон за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств).

При такой формулировке составы арбитража исходили из того, что по другим вопросам отсутствует соглашение сторон о применимом праве, и определяли его путем использования коллизионных норм.

4. Установив в контракте альтернативное право истца обратиться с иском в третейские суды с местонахождением в разных государствах, стороны контракта оговорили, что при разрешении спора соответствующий третейский суд будет применять право страны своего местонахождения.

Включение в контракт подобного условия влечет те же неблагоприятные последствия, что и в приведенном выше случае.

При такой оговорке стороны сами себя лишают возможности установить, какие конкретно требования при возникновении спора будут предъявлены к содержанию условий контракта и порядку его исполнения с учетом применимых норм права.

5. Оговорив применение к отношениям сторон по вопросам имущественной ответственности действующего законодательства РФ, стороны предусмотрели, что при ненадлежащем выполнении обязательств подлежат возмещению понесенные убытки в соответствии с действующим законодательством страны ответчика.

В данном случае местом нахождения юрлица-ответчика являлась Россия. Поэтому не возникло каких-либо трудностей при вынесении решения. Но если бы иск был предъявлен российской организацией, то при наличии расхождений в нормах национального законодательства разных стран (о чем указывалось выше) не исключено возникновение серьезных проблем. Например, применение норм разных государств в отношении требований о взыскании договорной неустойки и убытков, об исполнении обязательства в натуре, о расторжении контракта.

Это интересно:  Отозвать договор дарения через год

6. Оговорено применение к отношениям сторон по агентскому договору гражданского права РФ и международного законодательства.

Какое международное законодательство имелось в виду сторонами, неясно. В исковом заявлении и отзыве на иск стороны ссылались только на нормы ГК РФ. Учитывая эти обстоятельства, состав арбитража вынес решение, руководствуясь нормами ГК РФ.

7. Во всем, что не предусмотрено контрактом, стороны руководствуются основными условиями международной купли-продажи, установленными законодательством о международной купле-продаже, и международными соглашениями.

Такая формулировка содержалась в контракте, заключенном между российской и казахстанской организациями. В дополнениях к контракту стороны оговорили, что они руководствуются условиями, предусмотренными контрактом и действующим законодательством РФ. При неясности формулировки контрактного условия о применимом праве состав арбитража пришел к выводу, что к отношениям сторон должно быть применено российское законодательство. При этом он учитывал, что Россия и Казахстан — участники Киевского соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, предусматривающем при отсутствии соглашения сторон применение законодательства места совершения сделки. В данном случае контракт был заключен на территории РФ. Было также принято во внимание и то, что в дополнениях к контракту прямо указано действующее законодательство РФ.

Аналогичная формулировка, включенная в контракт международной купли-продажи, заключенный российской и украинской организациями, послужила основанием для другого состава арбитража признать, что отношения сторон регулируются Венской конвенцией 1980 г., участниками которой являются Россия и Украина. На основе норм этой конвенции и был разрешен спор. С учетом обстоятельств дела не потребовалось определять национальное гражданское право, применимое субсидиарно. Но необходимо учесть, что указанные в формулировке слова «основные условия международной купли-продажи, установленные законодательством о международной купле-продаже» остались неясными как для этого состава арбитража, так и для автора настоящей статьи. Ведь непонятно, законодательство какого государства имели в виду стороны контракта.

8. Споры из данного контракта разрешаются в соответствии с российским законодательством с учетом международного законодательства.

Поскольку положения контракта не позволяют установить с необходимой определенностью действительную волю сторон, состав арбитража, выслушав представителя истца — российской организации (представитель ответчика — казахстанской организации в заседании не присутствовал), пришел к выводу, что стороны имели в виду Венскую конвенцию 1980 г., в которой Казахстан не участвует. Однако этот вывод не бесспорен. На наш взгляд, были большие основания для того, чтобы признать, что отношения сторон регулируются Общими условиями поставок товаров между организациями государств — участников СНГ 1992 г. (ОУП СНГ), в которых участвуют РФ и Казахстан.

9. Выбор права, по которому рассматриваются споры, определяется правом государства, в котором находится судебный орган, рассматривающий спор. При противоречии норм применимого права и условий настоящего контракта действуют условия контракта.

Такая формулировка была включена в российско-китайский контракт, предусматривавший разрешение споров в Китайском международном коммерческом арбитражном комитете, когда иск предъявляется продавцом к покупателю, и в МКАС при ТПП РФ в случаях, когда истцом является покупатель. В данном случае иск рассматривался МКАС при ТПП РФ, поскольку был предъявлен покупателем к продавцу. Эта формулировка страдает рядом существенных недостатков:

  • отсылает не к национальным нормам материального права, а к коллизионным нормам страны суда, которыми будет определяться применимое национальное материальное право. А подходы к определению применимого национального материального права в праве и практике его применения разных государств нередко не совпадают;
  • влечет те же негативные последствия, что и использование формулировки под номером 2;
  • прямо противоречит императивным предписаниям ГК РФ. Согласно этим предписаниям договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения (п. 1 ст. 422), а по усмотрению сторон условия договора могут определяться, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (п. 4 ст. 421).

Императивные нормы, отступление от которых не допускается по усмотрению сторон, предусмотрены законодательством и других государств.

10. Правом, регулирующим настоящий договор на территории страны продавца, является право его страны, а на территории страны покупателя — право страны покупателя.

Признав, что такое условие договора не позволяет установить подлежащее применению национальное право, состав арбитража определил его путем использования коллизионной нормы российского законодательства.

11. Отношения сторон регулируются положениями заключенного ими контракта, а в части, им не урегулированной, — нормами международного права.

Поскольку в данном случае спор основывался на контракте международной купли-продажи товаров, а его сторонами были российская и украинская организации, состав арбитража обоснованно применил Венскую конвенцию 1980 г., в которой участвуют Россия и Украина. В то же время условие контракта не предусматривает, нормы национального права какого государства должны использоваться по вопросам, не решенным в контракте и в Венской конвенции 1980 г. Поэтому состав арбитража определил такое национальное право на основе коллизионной нормы российского законодательства.

Следует заметить, что в отношениях между Россией и Украиной действуют и другие международные соглашения, например упоминавшиеся ранее Киевское соглашение 1992 г. и Соглашение об ОУП СНГ. Формулировка контракта служила основанием для постановки вопроса о применении и этих международных документов, отличающихся по ряду вопросов от положений Венской конвенции 1980 г. и норм российского законодательства. При такой формулировке контракта не исключено, что при разрешении спора выяснилось бы, что подлежат применению нормы права, которые стороны не учитывали при заключении контракта.

12. Права и обязанности сторон по настоящему контракту, а также другие отношения, связанные с его исполнением, регулируются законодательством РФ, если иное не предусмотрено международным соглашением.

Такое условие было включено в контракт международной купли-продажи, заключенный российской и украинской организациями. Из буквального значения слов и выражений, содержащихся в этой формулировке, вытекает, что сторонами имелся в виду возможный запрет международным соглашением осуществления ими выбора применимого права. С учетом этого состав арбитража, констатировав, что ни в одном международном соглашении, действующем между Россией и Украиной, не предусмотрен такой запрет и все эти международные соглашения исходят из принципа автономии воли сторон при выборе применимого права, пришел к выводу, что отношения сторон регулируются российским гражданским законодательством 3 .

Соответственно к ним, как отмечалось выше, неприменима Венская конвенция 1980 г.

Обратите внимание: если, заключая контракт, стороны имели в виду, что к их отношениям должны применяться правила международных соглашений, а российское законодательство может быть использовано только в той мере, в какой не противоречит международным соглашениям (в частности, Венской конвенции 1980 г.), то им необходимо было прямо это указать. Выяснить действительную общую волю сторон в заседании арбитража не представлялось возможным, поскольку представители ответчика в заседание не явились и просили рассмотреть дело без их участия.

13. Ведение производства по делу в МКАС должно производиться в соответствии с действующим законодательством РФ.

Такое положение содержалось в арбитражной оговорке контракта международной купли-продажи товаров, заключенного российской и узбекской организациями. Состав арбитража счел, что рассматривать его в качестве условия о выборе применимого к отношениям сторон материального права невозможно. Он признал, что к этим отношениям применима Венская конвенция 1980 г., в которой участвуют Россия и Узбекистан, поскольку они не предусмотрели исключение ее применения в соответствии со ст. 6 Конвенции.

2 Об этом деле см. в журнале «Вестник международного коммерческого арбитража», 2011, № 1/3 (январь — июнь). С. 55—71, 265—278.

3 Киевское соглашение 1992 г., Минская конвенция 1993 г., Европейская конвенция 1961 г., Венская конвенция 1980 г.

Право применимое к международным договорам купли-продажи

Определение применимого права имеет первостепенное значение, т.к. именно с решением данного вопроса связывается установление прав и обязанностей сторон, не обговоренных в рамках контракта, разрешение возможных споров.

Зачастую договор, заключенный сторонами, не включает в себя соглашение о применимом праве. Между тем, в интересах сторон решить данный вопрос заранее и закрепить его в тексте соглашения.

При отсутствии соглашения сторон о применимом праве, в случае, когда речь идет о внешнеэкономической сделке, необходимо определить, не подпадают ли отношения сторон по сделке под регулирование Венской конвенции. В соответствии с п. 2 ст. 7 вопросы, относящиеся к предмету регулирования Конвенции, которые прямо в ней не разрешены, подлежат разрешению в соответствии с общими принципами, на которых она основана, а при отсутствии таких принципов — в соответствии с правом, применимым в силу норм международного частного права. Только констатация невозможности разрешить вопрос на основе норм Конвенции является необходимым основанием для обращения к соответствующим коллизионным нормам, отсылающим к применимому материальному праву.

Вопросы, прямо не урегулированные Конвенцией должны разрешаться в соответствии с критериями, которыми осуществляется восполнение отсутствующих в ней предписаний (ст.7 Конвенции).

Вопросы, прямо не разрешенные в Конвенции, подлежат разрешению в соответствии с общими принципами, на которых она основана.

Международный характер Конвенции означает отказ от толкования ее согласно национальным правовым доктринам и определениям терминов в пользу автономного толкования Шемелин Д. Комментарий к ст.7 Венской конвенции //cisg.ru/content/cisg_text.php? >

Рассмотрим, что понимают под общими принципами», на которых основана Конвенция, в практике и юридической литературе.

Согласно решению нескольких судов, такими принципами являются:

  • · принцип автономии сторон (ст. 6 Конвенции),
  • · принцип добросовестности (п.1 ст. 7 Конвенции),
  • · принцип исполнения денежных обязательств в месте расположения кредитора,
  • · принцип несения бремени доказывания фактических обстоятельств ссылающейся на них стороной,
  • · принцип полной компенсации ущерба,
  • · принцип свободы формы (ст. 11 Конвенции),
  • · принцип действительности сообщения с момента отправки,
  • · принцип уменьшения ущерба,
  • · принцип связанности сторон известным им обычаем,
  • · принцип favor contractus Шемелин Д. Комментарий к ст.7 Венской конвенции //cisg.ru/content/cisg_text.php? >Как отмечает, Е. Смирнова, восполнительный критерий приведен в Межамериканской конвенции 1994г. о праве, применимом к международным контрактам. В ней выделяются три критерия. В отличие от Венской конвенции в данной Конвенции на первое место поставлено право государства, с которым договор имеет наиболее тесную связь; при определении же права такого государства принимаются во внимание любые объективные и субъективные элементы контракта. Аналогично этому Венская конвенция в ст.9 устанавливает, что при отсутствии договоренности об ином считается, что стороны подразумевали применение к их договору или его заключению обычая, о котором они знали или должны были знать и который широко известен и постоянно соблюдается сторонами в договорах данного рода в соответствующей области торговли. Однако эта норма дана не в связи с определением применимого права, а в разделе об общих положениях, что означает, что приводимое ниже правило применяется во всех случаях, независимо от определения применимого права Смирнова Е. «Применение Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров» // Российская юстиция. — 1997. — №11..

Таким образом, стороны стремящиеся избежать недоразумений вокруг применимого права должны решить данный вопрос в договорном порядке, включив в соглашение, пункт, например, следующего содержания:

«Данным соглашением стороны устанавливают применимым право Российской Федерации. При заключении данного соглашения стороны руководствовались Гражданским кодексом РФ и Соглашением об общих условиях поставок товаров между организациями государств — участников Содружества Независимых Государств».

Важно заметить, что стороны контракта международной купли-продажи товаров могут прямо исключить применение Конвенции, избрав применимым национальное законодательство одной из стран.

В связи со сказанным, необходимо учитывать, что, указав в качестве применимого права «законодательство Российской Федерации», стороны тем самым, «негласно» устанавливают применимой к данным отношениям положений Конвенции. Это связано с тем, что п.4 ст.15 Конституции Российской Федерации предусмотрено, что международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы, это же положение закреплено в п.1 ст.7 Гражданского кодекса Российской Федерации, то есть международные договоры входят в систему действующего российского законодательства. На практике же стороны не учитывают данного обстоятельства, указывая в качестве применимого права законодательство РФ, полагают, что тем самым исключили применения Конвенции. Суд в таком случае рассматривает спор на основе международных норм.

Если же стороны договора купли-продажи по взаимному согласию решили применять к своим отношениям правила факультативных документов, также именуемых Общими условиями поставок, но не имеющих в силу их правовой природы обязательного для сторон характера, правила таких документов, будучи инкорпорированы в силу соглашения сторон в контракт, становятся его частью. В этом случае применение Венской конвенции по вопросам, не урегулированным их договором, осуществляется согласно общим правилам ст.1.

Применимое право в международном коммерческом

Арбитраже

В силу международных договоров и национального законодатель­ства в определении применимого права к спору и в толковании самого термина «право» (или «нормы права») в практике арбитражей име­ются значительные отличия от подходов государственных судов.

Для современного международного коммерческого арбитража ха­рактерна тенденция к делокализации, то есть отделению международ­ного коммерческого арбитража от национального законодательства места проведения арбитража, включая его международное частное право и процессуальные нормы. Однако исходя из соображений разумности и желания придать решениям арбитража большую силу при их исполнении за рубежом арбитры даже при отсутствии соответ­ствующих требований в национальном законодательстве и широкой автономии, предоставленной им процедурными правилами соответ­ствующего арбитража, все же предпочитают соблюдать императив­ные предписания права страны места проведения арбитража (lex loci arbitrii). Так, правила Арбитражного регламента МТП предписывают арбитрам предпринимать все усилия для обеспечения исполнения арбитражного решения. Кроме того, согласно Типовому закону ЮНСИТРАЛ решение арбитража может быть отменено по причине его противоречия публичному порядку государства места проведения арбитража. Таким образом, идея делокализации арбитража имеет пока значительные препятствия на пути своей реализации, прежде всего в нормах законодательства государства места проведения ар­битража. К этому же вопросу относится и вопрос об обязательности для арбитража правил публичного порядка (см. § 7 наст, главы).

Согласно ст. 1186 ГК РФ «особенности определения права, под­лежащего применению международным коммерческим арбитражем, устанавливаются Законом о международном коммерческом арбит­раже». Положения об определении применимого права арбитражем содержатся в целом ряде нормативных актов и международных до­кументов.

1. Статья VII Европейской конвенции 1961 г.: стороны могут по своему усмотрению устанавливать с общего согласия право, подле­жащее применению арбитрами при решении спора по существу. Если нет указаний сторон о подлежащем применению праве, арбитры при­меняют закон, установленный в соответствии с коллизионной нор­мой, которую арбитры сочтут в данном случае применимой. В обоих случаях арбитры руководствуются положениями контракта и торговы­ми обычаями и выносят решение в качестве «дружеских посредни­ков», если между сторонами на этот счет имеется договоренность и если применимый закон разрешает.

2. Статья 28 Типового закона ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже 1985 г.: 1) арбитражный суд разрешает спор в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора. Если в нем не выражено иное намерение, любое указание права или системы права какого-либо государства должно толковаться как непосредственно отсылающее к материальному праву этого государства, а не к его коллизионным нормам; 2) при отсутствии какого-либо указания сторон арбитражный суд применяет право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми; 3) арбитражный суд принимает решение ex aequo et bono или в качестве «дружеского посредника» лишь в том случае, когда стороны прямо уполномочили его на это; 4) во всех случаях арбитражный суд принимает решение в соответствии с условиями договора и с учетом торговых обычаев, применимых к данной сделке.

3. Статья 28 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» 1993 г.: «Третейский суд разрешает спор в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве при­менимых к существу спора. [. ] При отсутствии какого-либо указания сторон третейский суд применяет право, определенное в соответ­ствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми. Во всех случаях третейский суд принимает решение в соответствии с условиями договора и с учетом торговых обычаев, применимых к данной сделке».

Из вышеизложенных положений можно сделать следующие выводы.

1. Автономия воли является определяющим принципом в установ­лении применимого права арбитражем. Компетенция и самих арбит­ров формируется арбитражным соглашением, которое также является выражением принципа автономии воли сторон. Следовательно, ар­битры по определению должны уважать выбор сторонами примени­мого права. То же самое относится к условиям договора и торговым обычаям. Если для российских государственных судов положения об автономии воли и торговых обычаях содержатся в гражданском за­конодательстве (ст. 5, 1186, 1210 ГК РФ), то для арбитров — в Европейской конвенции 1961 г. и Законе 1993 г.

При этом использованный в ст. 28 Типового закона ЮНСИТРАЛ и в ст. 28 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» термин «нормы права» означает возможность сторон выбирать в ка­честве применимого «не только право в его обычном смысле, то есть нормы, составляющие часть национальной правовой системы, но так­же и правовые нормы, разработанные на международном уровне», например «содержащиеся в конвенциях или аналогичных юридиче­ских актах. даже если они не приобрели обязательной силы в ка­честве права определенного государства». Такой подход является преобладающим в современной российской литературе. Он под­держивается также в резолюции Института международного права об автономии воли в международных контрактах между частными лицами и объединениями 1991 г., в которой наряду с традиционным положением о том, что любой закон, выбранный сторонами, должен быть правом какого-либо государства (ст. 2), в преамбуле говорится, что в отношении арбитражного разбирательства допускается «выбор сторонами и применение норм права иных, нежели нормы конкрет­ного государства». Норма в п. 1 ст. 28 Типового закона ЮНСИТРАЛ о международном коммерческом арбитраже 1985 г., предусматрива­ющая, что арбитраж должен решать спор «в соответствии с такими нормами права, которые избрали стороны», рассматривается одними зарубежными авторами как допускающая отсылку к вненациональ­ным нормам, однако строго отвергается другими авторами.

Если стороны ссылаются на lex mercatoria или же обычаи и обыкновения международной торговли в качестве применимого пра­ва, арбитражи применяют Принципы УНИДРУА. Более того, Прин­ципы УНИДРУА в некоторых случаях используются без ссылок сторон.

М.П. Бардина пишет по этому поводу: «МКАС, применяя Принципы УНИДРУА без соглашения сторон, обращался к ним не как к альтер­нативе выбора подлежащего применению права конкретного государ­ства, а как к положениям, приобретающим характер обычаев делового оборота в международном коммерческом обороте. При этом положения Принципов УНИДРУА применялись не к регулированию прав и обязан­ностей сторон по договору в целом, а при решении конкретного вопроса, возникавшего в процессе рассмотрения спора, который не регулировался применимым правом, либо для толкования положений международных конвенций. Такое субсидиарное использование Принципов УНИДРУА непосредственно предусмотрено в их преамбуле, где сказано, что они могут использоваться для решения вопроса, возникающего в случае, когда оказывается невозможным установить соответствующую норму примени­мого права, а также для толкования и восполнения международных унифицированных правовых документов.

2. В случае, если стороны не определили применимое право, ар­битры устанавливают его в силу коллизионных норм. При этом в отличие от судей государственных судов, которые в силу закона обязаны следовать национальным коллизионным нормам, арбитры не связаны коллизионными нормами государства, на территории которого проходит арбитраж: в силу вышеизложенных положений Евро­пейской конвенции, Типового закона ЮНСИТРАЛ и основанных на нем национальных законов (в том числе Закона РФ 1993 г.) арбитры применяют коллизионные нормы, которые сочтут применимыми. Иными словами, «национальные коллизионные нормы предназначены для судей, а не для международных арбитров». Неприменение арбит­рами коллизионного права государства местонахождения арбитража ни в международных конвенциях, ни в национальном законодатель­стве не рассматривается как основание для отмены арбитражного решения или отказа в его принудительном исполнении.

3. В соответствии с Европейской конвенцией арбитры могут вынести решение в качестве «дружеских посредников», если между сторона­ми на этот счет имеется договоренность и если применимый закон это разрешает. Данное положение отсутствует в российском Законе «О международном коммерческом арбитраже», из чего можно сделать вывод, что арбитры, рассматривающие спор на территории РФ, не могут вынести решение, действуя в качестве «дружеских посредников».

Как отмечает А.С. Комаров, отсутствие этого пункта, содержащегося в ст. 28 Типового закона, в тексте ст. 28 Закона РФ очевидно явилось логическим следствием отсутствия такой практики в арбитражной юрис­дикции СССР в течение предшествующего периода, когда ссылки на арбитраж ex aeque et bono или by amiable compositeur были с точки зрения общих положений недопустимыми в торговых контрактах, заключавшихся советскими организациями, поскольку такое условие привело бы к пра­вовой неопределенности, которую требовалось любой ценой избегать, и гибкость в регулировании деловых контрактов не имела приоритета в советской правовой системе, которая по своей природе была очень жесткой. [. ] Таким образом, ст. 28 «Нормы, применимые к существу спора» российского Закона отличается от ст. 28 с тем же названием Типового закона ЮНСИТРАЛ тем, что не включает положение о рас­смотрении спора «дружескими посредниками», несмотря на то что такое положение нередко содержится и в регламентах международных ком­мерческих арбитражей, национальное законодательство которых не ос­новывается на Типовом законе ЮНСИТРАЛ.

Помимо рассмотренных документов положения о применимом праве и порядке его установления содержатся также в регламентах между­народных коммерческих арбитражей.

Регламент МКАС при ТПП РФ

Согласно § 13 своего Регламента «МКАС разрешает споры на основе применимых норм материального права, определенного согла­шением сторон, а при отсутствии такого соглашения — руководствуясь правом, определенным арбитражем в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми. Во всех случаях арбитраж принимает решение в соответствии с условиями договора и с учетом торговых обычаев, применимых к данной сделке».

В своей практике МКАС применяет международные договоры РФ, обосновывая этот подход ссылкой на п. 4 ст. 15 Конституции РФ о приоритете международных договоров РФ над российскими закона­ми. Например, МКАС применяет Венскую конвенцию в соответствии с ее положениями, если стороны имеют свои коммерческие предпри­ятия в государствах-участниках Конвенции либо когда применяется право государства-участника Конвенции (ст. 1). Таким образом, МКАС поступает так, как поступил бы государственный суд. Представляется, что необходимости в этом нет: ни Европейская конвенция 1961 г., ни Закон 1993г., ни Регламент МКАС не упоминают обязанности арбитража следовать положениям международных договоров РФ. Если, скажем, применение Венской конвенции 1980 г. может быть объяснено такими аргументами, как ее безусловный авторитет в мире, участие в ней значительного числа стран, представляющих различные правовые системы, многолетний период разработки, учет традиций континентального и общего права, то этого нельзя сказать о других международных соглашениях, например о Киевском соглашении стран СНГ о порядке разрешения споров, связанных с осуществле­нием хозяйственной деятельности, 1992 г., которое предусматривает применение к контракту (при отсутствии соглашения сторон) права места совершения сделки — критерия, который уже давно не исполь­зуется ни законодательством России (с 1992 г.), ни зарубежными правопорядками, ни международными конвенциями. Тем не менее при рассмотрении ряда дел МКАС применял привязку к месту со­вершения сделки, предусмотренную в указанном Соглашении стран СНГ 1992 г., хотя она уже не соответствует современному состоянию коллизионного права и ее существование является скорее недоразу­мением, на что неоднократно обращалось внимание в нашей лите­ратуре.

Очевидно, что МКАС был вправе не применять коллизионные нормы такого международного соглашения и на основании Европей­ской конвенции 1961 г. применить более подходящие коллизионные нормы. Хотя в ст. 3 Киевского соглашения 1992 г. и упомянуты тре­тейские суды в качестве компетентных судов наряду с государствен­ными судами, такое упоминание, носящее случайный характер, можно отнести на счет недостатков юридической техники и непросвещенности разработчиков Соглашения: арбитражи в подавляющем боль­шинстве стран изъяты из-под диктата государства, в частности в том, что касается определения применимого права.

По мнению М.Г. Розенберга, Европейская конвенция 1961 г. явля­ется lex speciales по отношению к Соглашению СНГ 1992 г. и Кон­венции СНГ 1993 г., и в случаях, когда участниками спора являются организации из государств-участников этих международных соглаше­ний, арбитраж вправе при определении применимого права руковод­ствоваться той коллизионной нормой, которую сочтет применимой. Эта точка зрения, безусловно, справедлива, по крайней мере это се­рьезный аргумент в пользу неприменения Соглашения 1992 г. к раз­бирательству в арбитраже. Конвенция же СНГ 1993г. обязательна исключительно для государственных судов государств-участников, но не для арбитража.

Регламенты зарубежных арбитражей

В соответствии со ст. 17 Регламента Арбитражного суда МТП в редакции от 1 января 1998 г. «при отсутствии соглашения сторон о применимом праве к существу спора арбитры применяют нормы права, которые они сочтут подходящими». Таким образом, арбитры не связаны никакими коллизионными нормами и могут определять применимое право к спору непосредственно. Аналогичное по содер­жанию правило содержится в ст. 24 Регламента Арбитражного ин­ститута Стокгольмской торговой палаты, ст. 28 Международных арбитражных правил Американской арбитражной ассоциации 2001 г. Таким образом, указанные арбитражи вправе устанавливать примени­мое право к спору напрямую, без обращения к коллизионным нормам. В этих положениях регламентов нашла отражение идея делокализации арбитража, стремление к отделению арбитража от норм между­народного частного права не только страны арбитража, но и в целом от коллизионного права какой-либо страны. Вместе с тем, как по­казывает практика Арбитражного суда МТП, он обращается к нацио­нальным коллизионным нормам в качестве одного из обоснований избранного им права.

Нельзя не упомянуть еще одно замечание, касающееся содержа­ния новых редакций регламентов: поскольку в ст. 17 Регламента Арбитража МТП идет речь не о праве, а о нормах права, это тол­куется многими арбитрами как возможность прямого применения вненациональных норм, таких как lex mercatoria. Однако, как уже подчеркивалось, многие страны не поддерживают идею lex mercatoria и могут отказать в исполнении решения арбитража, принятого на ее основе, так как это противоречит публичному порядку (п. 2 ст. 5 Нью-Йоркской конвенции), особенно в случае, когда ссылка на lex mercatoria отсутствует в соглашении сторон. Арбитраж же МТП в соответствии со ст. 35 своего Регламента «должен принимать все усилия, необходимые для того, чтобы [его] решение было испол­нимым».

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Вопросы определения права применимого к международным договорам купли-продажи

При заключении договоров купли-продажи с иностранным контрагентом, либо осложненных иностранным элеменетом, стороны договора сталкиваются со следующими вопросами:

какими нормами права должны руководствоваться стороны при заключении международного договора купли-продажи и,

в случае возникновения споров по данному договору, в судебные и иные инстанции какой страны необходимо передать разрешение спора. Иными инстанция могут быть организации, регистрирующие права на приобретенное по указанным договорам имущество (недвижимость, транспортные средства) и в иных случаях, если такая обязанность предусмотрена законом.

Данные условия заключения международных договоров купли-продажи регламентируются следующими нормативными актами: Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи 1980 г., разработанная Комиссией ООН по праву международной торговли и принятая на Конференции в Вене, в связи с этим и получившая название «Венская». В настоящее время данная Конвенция подписана 45 странами, в том числе Россией. Венская Конвенция является частью российского законодательства и применяется к правоотношениям, возникшим с 01.09.1991 г. При этом, при заключении таких договоров необходимо руководствоватся следующим принципом: при противоречии норм российского законодательства нормам Венской Конвенции, подлежат применению нормы международного законодательства, т.е. Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи 1980 г., что отражается в статье 15 Конституции РФ.

Необходимо отметить, что сфера действия указанной Конвенции ограничена по субъектам сделки, поскольку её условия применяются только к международным договорам купли-продажи контрагентов, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах.

Согласно условий указанного международного соглашения, Конвенция применяется к отношениям сторон при заключении следующих видов договоров:

к договорам, заключенных государствами-участниками Конвенции,

к внешнеэкономическим контрактам между контрагентами, коммерческие предприятия котрых находятся в разных государствах.

При этом, национальная (государственная) принадлежность участников договора значения не имеет, ни их гражданский или торговый статус, ни гражданский или торговый характер договора не принимаются во внимание при определении применимости данной Конвенции.

Нормы указанной Конвенции применяются к отношениям сторон международного договора, не зависимо от наличия коммерческих предприятий в разных государствах, только при наличии обязятельной оговорки в тексте такого договора о применении положений указанной Конвенциик заключенному договору либо если это вытекает из возникших до или в момент заключения договора деловых отношений, либо обмена информацией сторонами. Таким образом, применение Конвенции 1980 г.к внешнеторговым сделкам является диспозитивным.

В том случае, если стороны согласовали в договоре обязательное применение к отношения положений Венской Конвенции 1980 г., но на практике возникли вопросы, прямо не разрешенные в Конвенции, сторонам необходимо применить общие принципы, на которых она основана.

Такими общими принципами признаются Принципы международных коммерческих договоров (УНИДРУА), к торговым обыкновениям относятся ИНКОТЕРМС. Данные документы носят рекомендательный характер и обобщают практику заключения, исполнения, толкования международных договоров, ИНКОТЕРМСизлагает принятые в разных странах условия поставок товаров, знакомит с обычаями делового оборота в данной сфере. Данные документы имеют рекомендательный характер, их применение должно быть обязательно отражено сторонами в международных контрактах.

Также, в случае, если международный договор не содержит оговорки о применении к отношениям Венской Конвенции 1980г. либо отсутствия в Конвенции порядка разрешения некоторых вопросов, относящихся к сфере её регулирования, стороны договора руководствуются правом, применимом в силу норм международного частного права.

При заключении международных договоров, одной из сторон которых является контрагент, действующий со стороны Российской Федерации, такими нормами международного частного права являются статьи раздела VI части 3 Гражданского Кодекса РФ «Международное частное право». Указанные нормы права применяются не только к внешнеэкономическим контрактам между участниками договора, коммерческие предприятия которых находятся на территории иностранного государства, а к любым правоотношениям, осложненным инотртанным элементом, а также в том случае, если объект гражданских прав находится за границей.

Особенностью правового регулирования международных договоров купли-проджи является то, что стороны при заключении договора определяют законодательство какой стороны должно применяться к правоотношениям по договору по их соглашению, в этом выражается принцип автономии воли сторон при заключении любого гражданско-правового договора. Однако, на практике при выборе применимого права сторонам необходимо проверить соответствие условий заключаемого договора нормам применимого национального права, поскольку несоответствие согласованных условий требованиям императивных норм действующего законодательства влечёт недействительность контракта и, соответственно, невозможность обращения за судебной защитой прав участников договора.

Если же из содержания международного договора невозможно определить, законодательство какой страны применимо к данным правоотношениям, то согласно действующего российского законодательства, применяется право страны, с которым гражданско-правовое отношение, осложненное иностранным элементов, наиболее тесно связано. Согласно действующему в настоящее время законодательству РФ, таковым является право страны, осуществляющей исполнение, то есть продавца.

Об определении подсудности в международных договорах купли-продажи и порядке разрешения таких споров будет рассказано в следующей статье.

Статья написана по материалам сайтов: vuzlit.ru, studopedia.ru, www.conventions.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector