Международное коммерческое право международные договоры

Международные торговые договоры (конвенции, соглашения, трактаты) — это договоры, заключенные между государствами (правительствами различных государств). С самых древних времен (договоры Руси с греками, с Ригой и Готским берегом, с городами Ганзейского союза и др.) и вплоть до конца третьей четверти XIX в. международные договоры носили преимущественно двусторонний характер и определяли главным образом публично-правовой режим торговли между самими странами- участницами, действующими в лице своих подданных — коммерсантов (купцов, торговцев). Какие товары, куда и на каких условиях можно ввозить, какие — вывозить, предоставляются ли частным лицам-резидентам стран-участниц те или иные льготы и привилегии на территориях этих государств, предоставляется ли судебная защита по требованиям иностранных торговцев и т.д. — вот круг вопросов, регулируемых международными торговыми договорами в этом своем — первоначальном — смысле, международными торговыми договорами представляли как источниками международного публичного торгового права.

Но уже русские дореволюционные юристы заметили, что кроме международных договоров, определяющих взаимные отношения заключивших их государств по поводу правового режима двусторонней торговли, существуют и международные договоры иного типа — договоры, нормы которых рассчитаны на единообразное регулирование торговых отношений граждан (подданных) и (или) резидентов заключивших их государств. Так, уже Г. Ф. Шершеневич в 1908 г. 1 отметил важное значение первого Общегерманского торгового уложения 1869 г. — классического многостороннего международного договора, унифицирующего материальное торговое право ряда германских земель и сыгравшего, между прочим, немалую роль в создании объединенного германского государства; Швейцарского [1]

обязательственного закона 1881 г., объединившего швейцарские кантоны, а также Бернской конвенции о перевозке грузов но железным дорогам 1890 г. Дополняя и продолжая этот перечень, следует прежде всего отметить пропущенные классиком (видимо, из-за их опосредованного отношения к торговому праву) Парижскую, Бернскую и Мадридскую конвенции 1883,1886 и 1891 гг. в сфере интеллектуальной собственности. Затем можно было бы назвать Брюссельские конвенции об унификации правил о столкновении судов, об оказании помощи и о спасении на море 1910 г., Гаагскую конвенцию об объединении законоположений о векселях переводных и простых и утвержденный ею Общий устав о векселях 1912 г., Женевскую конвенцию о технической эксплуатации железных дорог 1923 г., Гаагские правила о коносаментах 1924 г., Брюссельские конвенции по ограничению ответственности владельцев морских судов (тоже 1924 г.) и о морских ипотеках (1926), Кодекс международного частного права — Кодекс Бустаманте 1928 г., Варшавскую конвенцию по воздушным перевозкам 1929 г., Женевские вексельные конвенции (1930) и чековые (1931), Римские конвенции о железнодорожных перевозках 1933 г. и многие другие аналогичные документы.

Ознакомление с содержанием любой из названных конвенций позволяет увидеть, что их содержание составляется из унифицированных норм

(а) материального, либо (б) коллизионного, либо (в) процессуального права. Значение источников коммерческого (торгового) права имеют конвенции всех трех типов, но самое важное среди них принадлежит конвенциям первого типа — актам, содержащим материально-правовые нормы, адресованные непосредственно частным лицам — участникам коммерческих (торговых) отношений. Если бы такие отношения складывались между гражданами (подданными) или резидентами одного государства, то к ним применялись бы классические правила внутреннего (национального) гражданского права; более того, они же продолжали бы применяться и к отношениям граждан (подданных) и резидентов различных государств, если бы соответствующего международного договора не существовало, а интересующее отношение регулировалось бы тем национальным правом, которое было бы определено сторонами или компетентным судом в качестве применимого права. Наличие же международного договора, регулирующего известный тип коммерческих отношений, позволяло обойтись без применения национальных законодательств.

Долгое время нормы международных договоров, определяющие права и обязанности частных лиц — участников трансграничных отношений, не образовывали целостной системы и в полной мере заменить традиционное (национальное) регулирование не могли. Строго говоря, и в настоящее время из норм международных договоров вряд ли возможно составить полную во всех смыслах систему частноправовых институтов и конструкций, которая охватывала бы собой все типы международных отношений частных лиц. Тем не менее постепенно подобные международные договоры унифицировали все новые и новые области правовой регламентации, становились все более содержательными, распространяли свое действие не только на внешние, но и на внутренние частные отношения, а количество стран — их участниц все более и более увеличивалось. В результате мир сегодня пришел к такой системе международных договоров, которые дают вполне законченное правовое регулирование по крайней мере тех частных отношений, которые возникают из сделок, совершаемых на почве международной торговли. Больше того, некоторые из этих договоров в силу разных причин становились содержательными образцами для создания национальных законодательств стран- участниц.

Таким образом, наряду с национальным правом отдельных государств постепенно была создана система международного (в смысле объединенного, единого для нескольких государств) правового регулирования торговой сферы частных отношений. Понятно и естественно то, что поначалу это были исключительно международные (трансграничные) отношения, т.е. отношения подданных (граждан) различных государств. Но постепенно — по мере осознания того очевидного обстоятельства, что подданным неудобно иметь два закона (один для контрагентов внутренних, другой для внешних) государства начинают отступать от этого правила, точнее — искать такие отношения, правовое регулирование которых можно было бы унифицировать независимо от того, в сфере какой именно торговли — внутренней или внешнейони складываются. Далеко не все институты права перешагнули эту грань: так, например, Венские конвенции 1974 и 1980 гг. по-прежнему посвящены договорам одной только международной купли- продажи товаров, в то время как Женевские конвенции о векселях и чеках

1930 и 1931 гг. касаются в равной мере как международных, так и внутренних расчетов, использующих эти инструменты.

Содержательная сторона международных договоров всецело определяется теми целями, которые ставят перед собой государства, заключающие такие договоры, и теми методами, при помощи которых эти цели достигаются. Международные частноправовые договоры материально-правового содержания имеют в виду преимущественно одну цель — создание содержательно единообразной системы правового регулирования международных торговых отношений частных лиц, независимо от их национальной принадлежности. Способы (методы) ее достижения обычно двоякие: или это

a) установление норм, непосредственно применяемых в частных отношениях лиц-резидентов стран — участниц Конвенций, а то и резидентов третьих стран (типичный пример — Венская конвенция о договорах международной купли-продажи 1980 г.) — унификация в собственном смысле слова, или же

b) установление норм, адресованных странам-участницам и обязывающих их либо (i) к принятию соответствующего национального законодательства (Женевские вексельные конвенции 1930 г. и чековые

1931 г.) — процесс, обычно называемый гармонизацией, либо (и) к проведению определенной (валютной, финансовой, внешнеторговой, таможенной и иной) государственной политики — особого названия этому методу нет, но вполне уместным будет сказать о методе централизации. Примером конвенций этого рода служат международные соглашения, образующие основу ВТО.

Иногда — наряду с задачей содержательной унификации законодательства — международные договоры задаются с целью его облечения в единообразную форму (таковыми являются опять-таки Женевские конвенции о единообразных законах 1930 и 1931 гг. — вексельном (ЕВЗ) п чековом (ЕЧЗ)). Иногда сфера их применения ограничивается одними только международными (внешнеторговыми) отношениями и т.д. (Венская конвенция, Конвенции ООН (1988) о международном финансовом лизинге, международном факторинге, международных переводных и простых векселях и др.), а иногда и выходит за их рамки, распространяясь также и на регулирование отношений внутринациональных.

Содержательной унификации, гармонизации и централизации не может состояться без принципиальной универсальности содержания международных договоров, без действительно международного (интернационального, космополитического) характера составляющих их норм. Международный торговый договор по своему содержанию должен регулировать отношения, одинаковые у всех народов и стран или по крайней мере отношения, тяготеющие к одному единому (видимо — наиболее прогрессивному) образцу. Русские юристы давно заметили, что именно торговые отношения являются отношениями, наиболее отвечающими этому требованию. Так, например, А. И. Камиика писал: «. приемы торговли всюду в известной степени повторяются. . Народы, у которых происходила позже дифференциация занятий и торговля позже принимала широкое развитие, получали свое коммерческое образование именно под руководством более торговых народов, перенимая у них институты торгового права и путем обычая, и путем законодательства. . В области торговли, более чем в какой-либо другой, мы можем всюду презюмировать заимствование-, ее деятели — слишком практический народ, чтобы собственным, всегда тяжелым, горьким опытом создавать там, где можно просто заимствовать. Сама жизнь учит этому заимствованию» 1 . А уже в советское время В. Н. Шретер, говоря о факторах, обусловивших развитие английского торгового права, заметил, что именно ему — торговому праву Англии — «. в настоящее время принадлежит наибольшее влияние и которое определяет стиль и характер права большинства новых стран, втянутых в мировую торговлю, начиная с Соединенных Штатов и кончая колониями и полуколониями» [2] [3] . За вычетом колоний и полуколоний замечание это можно считать актуальным и по сию пору: содержание подавляющего большинства ныне действующих международных договоров в сфере коммерческих отношений определено традициями, институтами и конструкциями стран англосаксонской системы права.

Центральное место в системе международных договоров-источников коммерческого (торгового) права в настоящее время занимает Конвенция ООН (ЮНСИТРАЛ) о договорах международной купли-продажи товаров, подписанная 11.04.1980 в Вене (Австрия) и вступившая в силу с 01.01.1988, в обиходе широко известная как Венская конвенция. В ней участвует 79 государств, включая Австралию, Бразилию, Германию, Испанию, Канаду, все скандинавские страны, Россию (с 24.12.1994), США, Францию, Швейцарию, Японию. Конвенция применяется к договорам купли-продажи товаров между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных договаривающихся государствах, или когда нормы частного международного права указывают на применение права какого-либо договаривающегося государства. Регулируя большинство аспектов, касающихся заключения и исполнения договоров международной купли-продажи, а также ответственности за их нарушение, Венская конвенция не касается, однако, некоторых смежных вопросов. Их правовое регулирование предполагалось унифицировать с помощью нескольких других международных договоров, а именно — (а) Конвенции ООН (ЮНСИТРАЛ) об исковой давности в международной купле-продаже товаров (Нью-Йорк, 14.06.1974); (б) Конвенции УНИДРУА о представительстве при международной купле-продаже товаров (Женева, 17.02.1983; (в) двух коллизионных Конвенций о праве, применимом к международной купле-продаже товаров (Гаага, 15.06.1955 и 26.12.1986); (г) коллизионной Конвенции о нраве, применимом к агентским соглашениям (Гаага, 14.03.1978). К сожалению, ни одна из этих попыток не смогла повторить успеха основного документа: Россия не участвует ни в одном из названных актов, причем Конвенции 1983 и 1986 гг. до сих пор так и не вступили в силу.

Альтернативной системой международной унификации права, относящегося к купле-продаже товаров, является система из двух Гаагских конвенций от 01.07.1964 — (а) о единообразном законе о международной купле-продаже товаров и (б) о единообразном законе о заключении договоров международной купли-продажи товаров, вступивших в силу с 18.08.1972. До появления Венской конвенции это была самая авторитетная и успешная международная унификация права внешнеторговых продаж — в Гаагских конвенциях участвовали ключевые европейские страны. Но в настоящее время их международное значение невелико и определяется главным образом тем фактом, что свою приверженность к ним сохраняют такие государства, как Великобритания и Израиль.

Важное значение для целей определения частноправового режима обращения некоторых видов товаров — тех, что являются объективными формами тех или иных результатов интеллектуальной деятельности (произведений, охраняемых авторским или смежным правом, изобретений, полезных моделей, промышленных образцов и товарных знаков), — имеют международные конвенции по праву интеллектуальной собственности. Многие из них определяют круг правомочий, признаваемых за обладателями исключительных прав различных типов в отношении так называемых контрафактных товаров, т.е. товаров, выпущенных в оборот с нарушением исключительных прав на воплощенные в них результаты интеллектуальной деятельности, в том числе права на приостановление их обращения, арест, изъятие из обращения и уничтожение. Ключевое значение в ряду таких международных договоров имеют (а) Соглашение

по торговым аспектам интеллектуальной собственности (ТРИПС) — приложение 1C к Соглашению об учреждении ВТО (Марракешскому соглашению) от 15.04.1994, объединяющее 159 стран, в том числе и Россию (участвует с 22.08.2012); (б) Конвенция по охране литературных и художественных произведений (Берн, 09.09.1886), ныне действующая в так называемой парижской редакции от 24.07.1971 с изм. от 02.10.1979 (164 участника, в том числе и Россия с 12.03.1995); (в) Договоры ВОИС (1) по авторскому праву (ДЛИ), а также (2) по исполнениям и фонограммам (ДИФ) от 20.12.1996 (Россия участвует с 05.02.2009); (г) Международная конвенция об охране прав исполнителей, производителей фонограмм и вещательных организаций (Римская конвенция) от 26.10.1961 (Россия участвует с 26.05.2003); (д) Конвенция об охране производителей фонограмм от незаконного воспроизводства их фонограмм (Женевская) от 29.10.1971 (действует для России с 12.03.1995); (е) Конвенция об охране промышленной собственности (Париж, 20.03.1883, в настоящее время действующая в так называемой Стокгольмской редакции от 14.07.1967 (Россия участвует с 01.07.1965)).

Рекордсменом по числу актуальных международных договоров, объединяющих подавляющее большинство государств мира, является международное транспортное право, в первую очередь морское торговое мореплавание. Ключевое значение в этой области имеют: (а) Международная конвенция об унификации некоторых правил о коносаменте (Гаагские правила) (Брюссель, 25.08.1924), действующая в редакции так называемых Брюссельских протоколов 1968 и 1979 гг. (в ред. 1968 г. обязательна для России с 21.12.1979, а в ред. 1979 г. — с 06.01.1999); (б) Конвенция ООН (ЮПСИТРЛЛ) о морской перевозке грузов (Гамбургские правила), подписанная 31.03.1978, вступившая в силу 11.11.1992 и объединяющая 34 участника (Россия не участвует); (в) Конвенция ООП (ЮИСПТРАЛ) о договорах (полностью или частично) морской международной перевозки грузов (Роттердамские правила) от 11.12.2008 (подписана 24 государствами, но в силу пока не вступила); (г) главы VI и VII (с приложениями) Международной конвенции по охране человеческой жизни на море (так называемой Конвенции СОЛАС, от англ. «Safety of Life at Sea»), подписанной в Лондоне 01.11.1974 и ныне действующей в так называемом консолидированном варианте 1992 г. (Россия участвует с 25.05.1980; всего Конвенция объединяет 162 государства).

Из конвенций, касающихся перевозок другими видами транспорта, должны быть отмечены (а) Конвенция для унификации некоторых правил, касающихся международных воздушных перевозок Варшавская конвенция от 12.10.1929, в ред. Доп. протокола от 28.09.1955 (объединяет более 120 государств, участвующих в основном тексте Конвенции и более 100 в Протоколе; Россия участвует с 18.11.1934 в основном тексте и с 01.02.1963 в тексте Протокола); (б) Конвенция, дополнительная к Варшавской конвенции (Гвадалахара (Мексика), 18.09.1961; для России обязательна с 21.12.1983); (в) Конвенция для унификации некоторых правил, касающихся международных воздушных перевозок (Монреаль (Канада), 28.05.1999; вступила в силу с 04.11.2003, объединяет 97 государств; Россия в ней формально не участвует, но по существу ее положения соблюдает); (г) Конвенция о договоре международной [дорожной] перевозке грузов автомобильным транспортом (Женева, 19.05.1956, с нам. от 05.07.1978; в Конвенции участвует 55 стран, в Протоколе — 41; Россия участвует только в Конвенции с 01.12.1983); (д) Таможенная конвенция о международной перевозке грузов с применением книжки — Конвенция МДИ/TIR (Женева, 14.11.1975, Россия участвует с 08.06.1982); (е) Конвенция о международных перевозках (грузов и пассажиров) по железным дорогам — конвенция КОТИФ (Берн, 09.05.1980, действует в редакции так называемого Вильнюсского протокола от 03.06.1999; Россия участвует с 01.02.2010); (ж) Конвенция о договоре перевозки грузов по внутренним водным путям (Будапешт, 22.06.2001; действует для России с 01.08.2007).

Всемирную известность имеют международные конвенции в области вексельного и чекового права, а именно (а) три таких международных договора, как (1) Конвенция о Единообразном законе о переводном и простом векселе (ЕВЗ); (2) Конвенция, имеющая целью разрешение некоторых коллизий законов о переводных и простых векселях, и (3) Конвенция о гербовом сборе в отношении переводных и простых векселей. Все они были подписаны в Женеве 07.06.1930 и вступили в силу с 01.07.1934, а для России — с 23.02.1937. Формально объединяя только 29 стран, Женевские вексельные конвенции де-факто положены в основание вексельного законодательства еще более чем 50 государств. Весьма близки к ним (б) три женевских чековых конвенции от 19.03.1931 — (1) о Единообразном законе о чеках (ЕЧЗ); (2) коллизионная конвенция и (3) конвенция о гербовом сборе в отношении чеков (вступили в силу с 01.07.1937, объединяют формально 26, а реально — около 50 государств, но Россия в них не участвует). Наконец, надлежит отметить (в) Конвенцию ООП (ЮНСИТРАЛ) о международных переводных и международных простых векселях (подписана в Нью-Йорке 09.12.1988, ратифицирована, среди прочих стран, Россией и США, но до настоящего времени так и не вступила в силу).

Это интересно:  Договор на авторский надзор дизайн интерьера

Непосредственное отношение к вопросам международных кредитнорасчетных отношений имеют также (а) Конвенция УНИДРУА о международном факторинге (Оттава, 28.05.1988, вступила в силу с 01.05.1995, Россия присоединилась к ней 05.05.2014); (б) Конвенция ООН (ЮНСИ- ТРАЛ) об уступке дебиторской задолженности в международной торговле (Нью-Йорк, 12.12.2001, в силу не вступила); (в) Конвенция ЮНСИТРАЛ (ООН) о независимых гарантиях и резервных аккредитивах (Нью-Йорк, 11.12.1995, действует с 01.01.2000, Россия не участвует).

Существует также большое количество международных конвенций по отдельным — довольно узким, специализированным — вопросам международного торгового права, а также некоторое число конвенций, унифицирующих международное коллизионное и процессуальное право; с их перечнями можно ознакомиться в специальной литературе 1 . [4]

Сделки международного характера. Международные коммерческие контракты

Международное договорное право – центральный институт Особенной части МЧП. В отечественной доктрине принята иная терминология для его обозначения – право внешнеэкономических сделок, международное коммерческое право, международное контрактное право. Термин «международное договорное право» применяется в зарубежной доктрине (Х. Кох, У. Магнус, П. Винклер фон Моренфельс).

Любая частно‑правовая сделка, предусмотренная национальным правом, может быть связана с иностранным правопорядком. В доктрине такую сделку предлагается назвать «сделка международного характера». Критерий проявления «тесной связи с правопорядками двух или более государств» выступает квалифицирующим признаком сделки международного характера (Л. П. Ануфриева). С точки зрения МЧП, гражданско‑правовые контракты, связанные с иностранным правопорядком, можно разделить на контракты международного характера и международные коммерческие контракты (внешнеторговые сделки). Специфика таких контрактов заключается в том, что они затрагивают правовое поле двух и более государств, в то время как внутренние контракты (хозяйственные договоры) лежат в сфере действия права одного государства.

Контракты международного характера заключаются на личном уровне, имеют разовый, нерегулярный характер и не оказывают влияния на международный торговый оборот. Унифицированное понятие «международный коммерческий контракт» в МЧП отсутствует. В законодательстве и доктрине употребляется различная терминология для обозначения этого понятия – внешнеэкономическая сделка, внешнеторговая сделка, международный торговый договор, международный контракт. Определение международного коммерческого контракта дается путем перечисления особенностей подобных сделок: «пересечение» товаров и услуг через границу, необходимость таможенного регулирования, использование иностранной валюты. Основным критерием международного коммерческого контракта считается «место нахождения коммерческих предприятий сторон в разных государствах»: Венская конвенция 1980 г., Гаагская конвенция 1986 г., Конвенция УНИДРУА о международном финансовом лизинге.

Основной вид международных коммерческих контрактов – договор международной купли‑продажи товаров. По его образцу моделируются другие виды внешнеторговых сделок – подряд, дарение, хранение, страхование. Определенными особенностями и правовой спецификой отличаются встречные торговые сделки (бартерные сделки, встречные закупки, встречные поставки, приграничная и прибрежная торговля). Особый вид внешнеторговых сделок составляют компенсационные и кооперационные соглашения, которые предусматривают комплекс дополнительных мероприятий и заключаются в основном с участием государства. В отдельную группу внешнеторговых сделок можно выделить контракты, которые используются как способы финансирования основного обязательства, – финансовый лизинг, факторинг, форфейтинг.

7.2

Коллизионные вопросы международного договорного права

Общая генеральная коллизионная привязка договорных обязательств в МЧП – автономия воли сторон – это самая гибкая формула прикрепления, и ее применение в максимальной степени соответствует общему принципу свободы договора.

В основном законодательство предусматривает право неограниченного выбора применимого закона сторонами. Законы некоторых государств (Польша, США, Скандинавские страны) устанавливают «разумные» пределы автономии воли. Для ограничения пределов автономии воли используется доктрина «локализации» (общее ограничение свободы выбора права).

В теории права существует понятие «самодостаточный контракт», т. е. договор, исчерпывающе регулирующий все отношения сторон. Все спорные ситуации, которые возникают при выполнении этого договора, могут быть урегулированы на основе положений самого договора без обращения к нормам какого‑либо права. На практике составить абсолютно не зависимый от национального права договор невозможно в силу существования императивных норм национального законодательства, которые не могут быть изменены договорным регулированием (А. Зеленин). К таким нормам относятся положения о сроке исковой давности, требования к форме сделки, возможность снижения судом неустойки в случае ее несоразмерности последствиям нарушения обязательства, правила о защите прав потребителей.

Российское право (ст. 1210 ГК РФ) предусматривает возможность неограниченной автономии воли сторон. Соглашение о выборе права может быть сделано как в момент заключения договора, так и в последующем; касаться как договора в целом, так и отдельных его частей. Выбор права сторонами, сделанный после заключения договора, имеет обратную силу и считается действительным с момента заключения контракта.

Автономия воли сторон затрагивает прежде всего обязательственный статут отношения. Объем обязательственного статута – это сфера действия права, применимого к договору. Как правило, обязательственный статут составляют следующие вопросы (перечень открытый):

– права и обязанности сторон договора;

– последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения договора;

– последствия недействительности договора.

В настоящее время имеет место тенденция к расширению сферы действия обязательственного статута, который определяет исковую давность, основания взимания, порядок исчисления и размер процентов по денежным обязательствам, регулирует обязательства из неосновательного обогащения, возникающие в связи с приобретением имущества. В сферу действия обязательственного статута входят вопросы пресекательной давности, виды и суррогаты исполнения обязательств, зачет встречных требований, конкуренция исков, просрочка, обстоятельства и условия освобождения от ответственности, определение действительности договора по существу (вопросы «пороков воли»).

Сфера действия обязательственного статута в принципе не распространяется на вопросы «первичного» (личного и формального) и вещно‑правового статутов. Из сферы действия обязательственного статута исключаются вопросы о требованиях, на которые не распространяется исковая давность (требования о возмещении вреда; требования, вытекающие из личных неимущественных прав).

Соглашение сторон о применимом праве направлено на определение права, применимого к договору. Предмет этого соглашения: выбор права, которым будут регулироваться как права и обязанности сторон по договору, так и иные элементы обязательственного статута. Заключение соглашения о применимом праве – не обязанность, а право сторон. Такое соглашение нельзя считать существенным условием договора. Его нельзя расценивать и как необходимое условие договора, связанного с иностранным правопорядком. Соглашение о применимом праве играет вспомогательную роль. Отношения, возникающие из основного договора, являются главными, а отношения в связи с соглашением о применимом праве имеют субсидиарный характер.

Некоторые национальные и международно‑правовые акты закрепляют право сторон договора изменять соглашение о применимом праве для целей судебного разбирательства. Контрагенты в любое время могут условиться, что к договору применяется иное право, нежели то, относительно которого стороны договорились ранее (ст. 27.2 Вводного закона к ГГУ). Аналогичное правило установлено в Римской конвенция 1980 г. (п. 2 ст. 3).

Оптимальный вариант для международных коммерческих контрактов – совпадение коллизионной (соглашение о применимом праве) и процессуальной (пророгационное или арбитражное соглашение) оговорок. Оно позволяет избежать многих трудностей, затрат и расходов, с которыми неизбежно связано применение иностранного права.

Даже в случае недействительности основного контракта соглашение о применимом праве считается действительным. В противном случае возникает «порочный круг: суд обязан применять право, избранное сторонами, но не может этого сделать в силу недействительности договора, в текст которого включено соглашение о применимом праве, а подлежащее применению право, определенное с помощью иных коллизионных норм, не дает оснований для признания основного договора недействительным» (М. Г. Розенберг).

Римская конвенция 1980 г. закрепляет, что существование и действительность основного контракта или любого его условия определяются по праву, которое явилось бы применимым в силу Конвенции, если бы контракт или его условие являлись действительными (п. 1 ст. 8). В комментариях к Конвенции отмечено, что эта норма позволяет не принимать во внимание утверждение, что даже при наличии соглашения о применимом праве никакое право не может быть признано применимым, пока контракт не признан действительным. Стороны могут выбирать применимое право, даже если еще не решен вопрос о действительности контракта, т. е. они способны «вытащить самих себя за ремешки собственных ботинок» (П. Норт).

Аналогичный подход закреплен в национальном законодательстве (ст. 27, 31 Вводного закона к ГГУ).

При отсутствии соглашения сторон применимое право устанавливается судом на основании соответствующих коллизионных норм. Современное коллизионное регулирование договорных отношений основано на принципе наиболее тесной связи, который закреплен в Римской конвенции 1980 г., в Межамериканской конвенции о праве, применимом к международным контрактам (1994 г.), в национальном законодательстве: «Обстоятельства дела, соприкасающиеся с заграницей, рассматриваются в частно‑правовом отношении согласно тому правопорядку, с которым (у них) присутствует наиболее прочная связь… Отдельные правила о применимом правопорядке рассматриваются как выражение данного принципа» (ст. 1 Закона о МЧП Австрии). Принцип наиболее тесной связи в формулировке австрийского Закона является общей основой по вопросу установления применимого права ко всей области частно‑правовых отношений (Г. Б. Испаева).

Принцип наиболее тесной связи в современном законодательстве устанавливается в форме доктрины характерного исполнения (применение права места жительства, обычного места пребывания, места нахождения лица, исполняющего обязательство, характерное для данного договора). Эта доктрина впервые была закреплена в Законе о МЧП Чехословакии.

В российском законодательстве значительное число коллизионных норм основано на принципе применения «права страны, с которой гражданско‑правовое отношение, осложненное иностранным элементом, наиболее тесно связано». Положения ст. 1211 ГК РФ являются базовыми для всех договорных обязательств и имеют характер общего правила при разрешении коллизионных вопросов.

В качестве общего правила для всех договоров презюмируется их наиболее тесная связь со страной места жительства или основного места деятельности стороны, осуществляющей «решающее исполнение» (п. 2 ст. 1211 ГК РФ). В качестве презумпции второго порядка указывается, какую именно сторону договора (19 видов договоров – п. 3 ст. 1211) следует считать предоставляющей исполнение, которое имеет «решающее значение для содержания договора» (А. Л. Маковский). В частности, применимым правом в договоре финансирования под уступку денежного требования является право страны основного места деятельности или места жительства финансового агента, в договоре банковского вклада и договоре банковского счета – право страны банка, в агентском договоре – право страны агента, в договоре коммерческой концессии – право страны правообладателя.

Для отдельных видов договоров предусматривается использование специальных норм (п. 4 ст. 1211). Общая презумпция не применяется, если не может быть установлено характерное исполнение. Специальные презумпции предусмотрены для договоров строительного подряда, выполнения проектных и изыскательских работ, простого товарищества и договора, заключенного на бирже, аукционе и по конкурсу. Такие договоры не подпадают под действие доктрины характерного исполнения, и принцип наиболее тесной связи рассматривается вне связи с этой доктриной.

В российском законодательстве принцип наиболее тесной связи закреплен и в специальных коллизионных нормах с «жесткой» привязкой. Общая и специальные презумпции не применяются, если очевидно, что договор более тесно связан с другой страной. ГК РФ предусматривает возможность отступить от общей и специальной презумпций: установленное коллизионное правило применяется, если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела (М. П. Бардина).

Специальные коллизионные нормы договорных обязательств:

– потребительские договоры – право места жительства потребителя (п. 2 ст. 1212);

– договоры, предметом которых является недвижимость, – право места нахождения недвижимого имущества (п. 1 ст. 1213);

– договор о создании юридического лица с иностранным участием – право страны, в которой согласно договору подлежит учреждению юридическое лицо (ст. 1214);

– договор об уступке требования – право страны цедента (ст. 1216 ГК РФ).

В отношении договоров, не предусмотренных в ГК РФ (непоименованных – консигнация, дистрибьюция, франчайзинг), вопрос должен решаться по аналогии с коллизионным регулированием поименованных договоров. Установление применимого права к дистрибьюторскому договору возможно по аналогии с агентским договором, к договору консигнации – по аналогии с договором комиссии (Н. Г. Вилкова).

7.3

Коллизионные вопросы формального статута сделок международного характера

Формальный статут договора предполагает самостоятельное коллизионное регулирование. Коллизионные проблемы связаны с тем, что форма международного коммерческого контракта не унифицирована. В разных государствах к ней предъявляются разные требования (устная, простая письменная, нотариально заверенная, «договоры за печатью»).

Коллизионные нормы о форме сделки отличаются императивным характером и особой структурой – они предполагают кумуляцию коллизионной привязки (форма сделки подчиняется праву места ее совершения, но в случае его расхождения с местным правом достаточно соблюдения требований местного права). Тенденция современного МЧП – подчинение вопросов формального статута общему статуту договора: «Договор действителен с точки зрения формы, если она удовлетворяет требованиям права, применимого к договору, или права места заключения договора… Когда правом, применимым к договору, в целях охраны интересов одной из сторон предусмотрена строго определенная форма, форма договора подчиняется исключительно праву, применимому к договору, если только этим правом не допускается применение другого права» (ст. 124.1 Закона о МЧП Швейцарии).

В законодательстве большинства государств существуют специальные императивные коллизионные нормы о форме и порядке подписания сделок, нарушение которых является основанием для оспоримости контракта. Как правило, особая форма предусмотрена для внешнеэкономических сделок: «Внешнеэкономический договор, если хотя бы одной стороной является гражданин Украины или юридическое лицо Украины, заключается в письменной форме независимо от места его заключения, если иное не установлено законом или международным договором Украины» (ст. 31.3 Закона о МЧП Украины).

Попытка унифицировать форму и порядок подписания внешнеторговых контрактов предпринята в Венской конвенции 1980 г. Допускается заключение международных торговых контрактов в устной форме, но Конвенция содержит норму «правила о заявлении» – право государств‑участников решать этот вопрос в соответствии со своим национальным законодательством.

В российском законодательстве предусмотрена обязательная простая письменная форма внешнеторговых сделок, хотя бы одной из сторон которых выступают российские юридические лица. Несоблюдение простой письменной формы представляет собой основание ничтожности сделки (по российскому праву). Статья 1209 ГК РФ устанавливает примат российского права по отношению к форме внешнеторговой сделки.

Форма доверенности регулируется правом места ее составления либо правом, применимым к договору (lex causae): «По форме документ, подтверждающий полномочия представителя, является действительным, если он признается таковым правом, регулирующим существо обязательства, или правом государства, на территории которого данный документ составлен» (ст. 60 Закона о реформе МЧП Италии).

По российскому законодательству форма, срок действия и основания прекращения доверенности на подписание сделки международного характера определяются правом страны, где выдана доверенность (ст. 1217 ГК РФ). Невозможно признать доверенность недействительной, если она выдана за границей, но по форме соответствует требованиям российского права.

К обязательствам, возникающим из односторонних сделок, применяется право страны места жительства или основного места деятельности стороны, принимающей на себя обязательства по односторонней сделке (ст. 1217 ГК РФ). Данная норма имеет диспозитивный характер – может применяться и иной правопорядок, если это вытекает из закона, условий, существа сделки, совокупности фактических обстоятельств дела. В законодательстве других стран применяется привязка к праву места совершения сделки: «Одностороннее обязательство регулируется правом государства, на территории которого оно было сделано» (ст. 59 Закона о реформе МЧП Италии).

Действительность договора с точки зрения формы по праву одного государства и недействительность по праву другого иногда используется в качестве самостоятельно критерия: из двух или более коллодирующих правопорядков предпочтение должно быть отдано тому, в силу которого данная сделка должна быть признана действительной (принцип «благоприятствования сделке» – favor negotii). Наиболее широкое распространение этот принцип получил в практике США; он считается одним из основных начал МЧП США. Применение данного принципа целесообразно в качестве альтернативной привязки при определении формы сделки. В законодательстве многих стран закреплено, что если сделка не соответствует по форме праву места ее заключения, но соответствует закону суда, она признается действительной с точки зрения формы (ст. 1209 ГК РФ).

7.4

Источники международного коммерческого права

Внешнеторговое право», N 2, 2004

Международное коммерческое право является важнейшей отраслью международного частного права, регулирующей порядок заключения, действия и исполнения международных коммерческих контрактов. Хотя данная отрасль МЧП имеет свой обособленный (и, конечно, более узкий по сравнению с МЧП в целом) предмет регулирования, методы правового регулирования остаются общими для всех отраслей МЧП, в том числе и для международного коммерческого права, принимая форму коллизионно-правового и материально-правового регулирования. То же самое относится и к источникам международного коммерческого права, которые объединяют национальное законодательство, международные договоры и обычаи, что характерно и для МЧП в целом. Центральным институтом данной отрасли МЧП выступают международные коммерческие контракты как юридическая форма реализации торгово-экономических отношений между хозяйствующими субъектами различных государств.

Это интересно:  В договоре дарения несколько объектов

В научной литературе по международному частному праву употребляется несколько терминов в отношении рассматриваемого вопроса: внешнеэкономическая сделка, внешнеторговая сделка, международный торговый договор, договор международной купли-продажи, международный коммерческий контракт. Нет нужды говорить о том, что термин «внешнеэкономическая сделка» выступает как наиболее широкий по своему объему, ибо включает не только торговые сделки, но и любые другие виды сделок с иностранным элементом (международные строительные контракты, международные кредитные соглашения, международные лизинговые соглашения и т.д.). Что же касается остальных терминов, то они являются синонимами и поэтому употребляются в одинаковом контексте .

1. Национальное законодательство

Основными источниками международного коммерческого права выступают национальное законодательство, международные договоры и международные обычаи. Национальное законодательство представлено внутригосударственными актами, регулирующими комплекс правоотношений по международным коммерческим контрактам. В России к числу таких актов относится Федеральный закон «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» от 8 декабря 2003 г. , целями которого являются обеспечение благоприятных условий для внешнеторговой деятельности, а также защита экономических и политических интересов России (п.1 ст.1). Закон применяется к отношениям в области государственного регулирования внешнеторговой деятельности, а также к отношениям, непосредственно связанным с такой деятельностью (п.2 ст.1). Под внешнеторговой деятельностью Закон понимает деятельность по осуществлению сделок в области внешней торговли товарами, услугами, информацией и интеллектуальной собственностью (п.4 ст.2).

Собрание законодательства РФ. 2003. N 50. Ст. 4850.

Закон устанавливает строго ограниченный перечень методов государственного регулирования внешнеторговой деятельности, включающий:

  1. таможенно-тарифное регулирование (путем применения ввозных и вывозных таможенных пошлин);
  2. нетарифное регулирование (путем введения количественных ограничений и иных запретов, а также ограничений экономического характера) ;
  3. запреты и ограничения внешней торговли услугами и интеллектуальной собственностью;
  4. меры экономического и административного характера, способствующие развитию внешнеторговой деятельности.

Квотирование и лицензирование относятся к методу нетарифного регулирования в сфере внешней торговли товарами и применяются на не дискриминационой основе.

Иные методы государственного регулирования внешнеторговой деятельности не допускаются (ст.12).

Согласно ст.27 Закона для защиты экономических интересов российских производителей товаров могут вводиться специальные защитные меры, антидемпинговые меры и компенсационные меры при импорте товаров. Данный вопрос регулируется отдельным Федеральным законом «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров» от 8 декабря 2003 г. , который устанавливает детальные требования к применению и общие принципы применения специальных защитных мер, под которыми понимаются меры по ограничению возросшего импорта на таможенную территорию РФ посредством введения импортной квоты или специальной пошлины, в том числе предварительной специальной пошлины (вводятся по решению Правительства РФ) (гл.2); антидемпинговых мер, под которыми понимаются меры по противодействию антидемпинговому импорту посредством введения антидемпинговой пошлины, в том числе предварительной антидемпинговой пошлины, или одобрения ценовых обязательств, принятых экспортером (вводятся по решению Правительства РФ) (гл.3); компенсационных мер, под которыми понимаются меры по нейтрализации воздействия специфической субсидии иностранного государства (союза иностранных государств) на отрасль российской экономики посредством введения компенсационной пошлины, в том числе предварительной компенсационной пошлины, либо одобрения обязательств, принятых уполномоченным органом субсидирующего иностранного государства (союза иностранных государств) или экспортером (вводятся по решению Правительства РФ) (гл.4).

Собрание законодательства РФ. 2003. N 50. Ст. 4851.

2. Международные договоры

Международные договоры как источник международного торгового права объединяют большой массив документов как регионального (в рамках интеграционных группировок государств), так и универсального характера. К числу региональных договоров можно отнести заключенную государствами — членами Европейского Союза Римскую конвенцию 1980 г. о праве, применимом к договорным обязательствам, которая содержит унифицированные коллизионно-правовые нормы, позволяющие выбрать соответствующую правовую систему для регулирования контрактных обязательств сторон, включая и коммерческие сделки . Региональный характер имеет также и Межамериканская конвенция 1994 г. о праве, применимом к международным контрактам, принятая на пятой Межамериканской конференции по международному частному праву и содержащая унифицированные коллизионно-правовые нормы в области международного коммерческого права . К числу региональных договоров в области международного коммерческого права относятся также и заключенные государствами — членами СНГ Ташкентское соглашение 1992 г. о сотрудничестве в области внешнеэкономической деятельности и Киевское соглашение 1992 г. об общих условиях поставок товаров между организациями государств — участников СНГ , которые заложили основы правового регулирования международных торговых отношений в рамках СНГ.

Важнейшим международным договором универсального характера в области международного коммерческого права выступает Венская конвенция ООН 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров , проект которой был разработан ЮНСИТРАЛ. Конвенция представляет собой результат унификации материально-правовых норм, регулирующих коммерческие сделки, причем такая унификация носит истинно универсальный характер. Конвенция вступила в силу 1 января 1988 г., и в настоящее время число ее участников превышает 60 государств. СССР присоединился к ней в мае 1990 г., и положения Конвенции приобрели для СССР характер юридических обязательств с 1 сентября 1991 г. После распада СССР участницей Конвенции стала Россия в результате международного правопреемства. Конвенция представляет собой попытку объединить подходы романо-германской (континентальной) и англосаксонской правовых систем, и именно этот факт обусловил не всегда последовательный и одномерный характер ее норм. Следует отметить, что подавляющее большинство норм Конвенции носит диспозитивный характер, что означает возможность отступить от их содержания по взаимному согласию сторон конкретного международного коммерческого контракта.

Как справедливо полагает профессор М.Г. Розенберг, участие государств в Венской конвенции ООН 1980 г. предопределяет применение ее норм к отношениям по международному коммерческому контракту, если такой контракт относится к сфере ее действия, стороны не исключили ее применения на основании ст.6 Конвенции и коммерческие предприятия сторон контракта находятся в государствах — участниках Конвенции. Если же основное место деятельности одной из сторон международного коммерческого контракта находится в государстве, не участвующем в Конвенции, такой контракт подпадает под ее действие лишь в случаях, когда по соглашению сторон или в силу коллизионной нормы применимо право государства — участника Конвенции. Не во всех случаях, когда Конвенция признается применимой в качестве международного договора либо как входящая в правовую систему государства — ее участника, право которого применимо к конкретному контракту, отношения сторон контракта регулируются положениями Конвенции. Во-первых, согласно ст.6 Конвенции стороны контракта могут не только полностью исключить применение Конвенции, но и (кроме одного правила) отступить от любого ее положения или изменить его действие. В таком случае применяются соответствующие нормы национального законодательства.

Во-вторых, в силу ст.90 Конвенции она не затрагивает действия других международных соглашений по вопросам, являющимся предметом ее регулирования, если стороны имеют коммерческие предприятия в государствах — участниках такого соглашения. К таким актам относятся, в частности, ОУП СНГ.

В-третьих, установленная Конвенцией сфера ее применения (гл.1) не охватывает контракты на ряд видов продаж, следовательно, такие контракты будут регулироваться не положениями Конвенции, а соответствующими нормами национального права. Кроме того, Конвенция (что прямо в ней предусмотрено) не касается ряда вопросов, в частности действительности самого контракта или каких-либо его положений, последствий, которые может иметь контракт в отношении права собственности на проданный товар (ст.4), или ответственности продавца за причиненные товаром повреждения здоровья или смерть какого-либо лица (ст.5). По этим вопросам также необходимо обратиться к нормам национального гражданского права.

В-четвертых, в Конвенции установлен порядок регулирования вопросов, прямо в ней не разрешенных (п.2 ст.7). Такие вопросы решаются прежде всего в соответствии с общими принципами, на которых основана Конвенция. В Конвенции не приводится перечень этих общих принципов. Их выявление имеет большое практическое значение, поскольку при пробеле в контракте и в Конвенции с их помощью следует искать решение соответствующих вопросов .

См.: Розенберг М.Г. Указ. соч. С. 4 — 7.

Венская конвенция ООН 1980 г. не регулирует такого важного вопроса в области международного коммерческого права, как исковая давность. Институт исковой давности получил самостоятельное закрепление в отдельном нормативно-правовом акте, также разработанном в рамках ЮНСИТРАЛ, а именно, в Нью-Йоркской конвенции ООН 1974 г. об исковой давности в международной купле-продаже товаров . СССР не участвовал в этой Конвенции, Россия также ее не ратифицировала, следовательно, к отношениям по международным коммерческим контрактам с участием российских юридических и физических лиц применяется не специальный срок исковой давности, установленный Конвенцией в 4 года, а общий срок исковой давности, который будет определен применимым национальным правом (по российскому законодательству он установлен в 3 года) . Нью-Йоркская конвенция ООН 1974 г. была изменена Протоколом 1980 г., принятым одновременно с Венской конвенцией ООН 1980 г., с целью приведения ее положений в соответствие с нормами последней. В настоящее время в измененной версии Нью-Йоркской конвенции ООН 1974 г. участвуют около 20 государств.

Успех Венской конвенции ООН 1980 г. оказал влияние и на процесс унификации коллизионно-правовых норм в области международной торговли, что нашло отражение в разработке и принятии под эгидой Гаагской конференции по международному частному праву Гаагской конвенции 1986 г. о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров . Гаагская конвенция 1986 г. служит дополнением Венской конвенции ООН 1980 г. и определяет право, применимое к международным коммерческим контрактам, когда стороны таких контрактов имеют коммерческие предприятия на территории разных государств. Кроме этого, Конвенция содержит принципы для регулирования трех важных аспектов, предваряющих основной вопрос о применимом праве, которые затрагивают:

  1. наличие и материальную действительность самого соглашения сторон о выборе применимого права;
  2. наличие и материальную действительность международного коммерческого контракта или его условий;
  3. формальную действительность международного коммерческого контракта .

Дмитриева Г.К., Филимонова М.В. Международное частное право (Действующие нормативные акты). М., 1999. С. 246 — 253.
См.: Вилкова Н. Унификация коллизионных норм в сфере международных коммерческих контрактов (Гаагские конвенции) // Хозяйство и право. 1997. N 12. С. 139 — 147; Толстых В. Коллизионное регулирование договорных отношений // Хозяйство и право. 2002. N 11. С. 92 — 96.

3. Международные обычаи

Кроме национального законодательства и международных договоров к числу источников международного коммерческого права относятся и международные обычаи, занимающие в иерархии таких источников весьма значительное место. Международный торговый обычай характеризуется в научной литературе как единообразное правило поведения, сложившееся в практике международной торговли в результате неоднократного воспроизведения одних и тех же действий, т.е. как единообразная международная обычно-правовая норма гражданско-правового характера. Для квалификации правила в качестве международного торгового обычая необходимы два обстоятельства: 1) устойчивая единообразная практика международной торговли; 2) санкционирование государством такой практики, а именно возникающего на ее основе правила поведения .

См.: Зыкин И.С. Обычаи и обыкновения в международной торговле. М., 1983. С. 13, 84.

Международный торговый обычай, как, впрочем, и любой источник права, характеризуется двумя признаками: нормативностью, т.е. применением к неопределенному кругу субъектов, и общеобязательностью, т.е. общепризнанностью такой нормы в качестве юридически обязательного правила поведения. Как правовая норма обычай должен быть широко известен, ибо в противном случае сторонам придется доказывать его существование. Вместе с тем неписаный характер обычая ставит массу вопросов в отношении его единообразного толкования и применения. Систематизацию обычаев и обыкновений международной торговли проводит Международная торговая палата (МТП), которая фиксирует их в письменной форме, издавая сборники унифицированных правил, обычаев и практики в виде отдельных публикаций. Такие сборники самостоятельной юридической силы не имеют, но применяются при наличии ссылки на них в контракте. В научной литературе подобные акты именуются торговыми обыкновениями, основная характеристика которых состоит в том, что правила, в них содержащиеся, считаются входящими в состав волеизъявления сторон по сделке в случае их соответствия намерениям последних . Применительно к международным торговым обычаям в качестве документа МТП следует указать ИНКОТЕРМС в редакции 2000 г. Этот документ содержит Международные правила по унифицированному толкованию торговых обычаев и терминов, существующих и применяющихся в области международной торговли, однако их фиксация в письменном виде в качестве публикации МТП не означает придания им письменной формы в юридическом смысле, т.к. МТП, будучи международной неправительственной организацией, не обладает правом проводить кодификации правовых норм.

В теории международного коммерческого права одним из важнейших считается вопрос о соотношении таких категорий, как торговый обычай, обычай делового оборота и национальное законодательство. Статья 5 первой части Гражданского кодекса РФ от 30 ноября 1994 г. в редакции от 23 декабря 2003 г. содержит дефинитивную юридическую норму, определяющую понятие обычая делового оборота, под которым понимается сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, не предусмотренное законодательством, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе. Кроме того, согласно ст.309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований — в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями, исходя из чего в науке гражданского права справедливо замечено, что «обычай делового оборота» следует понимать как «не предусмотренное законодательством или договором, но сложившееся, т.е. достаточно определенное в своем содержании, широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения» . В Постановлении Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса РФ» говорится, что под обычаем делового оборота следует понимать не предусмотренное законодательством или договором, но сложившееся, то есть достаточно определенное в своем содержании, широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, например, традиции исполнения тех или иных обязательств и т.п. (п.4).

Собрание законодательства РФ. 1994. N 32. Ст. 3301; 2003. N 52 (ч.1). Ст. 5034.
Сергеев А.П., Толстой Ю.К. (ред.) Гражданское право: Учебник. В 3-х томах. Т. 1. М., 2003. С. 48.
Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1996. N 9.

Согласно российскому праву обычаи делового оборота применяются только в той части, в которой они не противоречат императивным нормам гражданского законодательства или договору, причем в договорных отношениях перед обычаем имеют приоритет и диспозитивные нормы закона (п.2 ст.5; п.5 ст.421 ГК РФ). Однако профессор М.Г. Розенберг считает, что при применении отечественного законодательства к отношениям по договору международной купли-продажи следовало бы исходить из приоритета обычая делового оборота над диспозитивной нормой закона. По мнению автора, в силу п.2 ст.427 ГК РФ как обычаи делового оборота к отношениям сторон применяются примерные условия, разработанные для договоров соответствующего вида и опубликованные в печати, если в договоре нет ссылки на эти условия. В силу ст.431 ГК РФ обычаи делового оборота входят в число тех обстоятельств, которые должны учитываться судом или третейским судом для определения содержания договора при выяснении действительной общей воли его сторон, из чего можно сделать вывод, что отечественным законодательством обычаи делового оборота отнесены к подразумеваемым условиям, которые стороны должны иметь в виду при заключении договора .

В свете вышеизложенного можно оценить юридическую природу и значение ИНКОТЕРМС в качестве одного из регуляторов международного коммерческого права. Как справедливо отмечает В.А. Канашевский, ссылка в контракте на ИНКОТЕРМС делает их контрактными условиями, следовательно, вопрос соотношения положений ИНКОТЕРМС и национального законодательства, ИНКОТЕРМС и международных договоров — это вопрос соотношения конкретного договора (контракта) с указанными источниками права. Коль скоро положения контракта действуют в пределах, определяемых международным договором и национальным законодательством, то и соответствующие условия ИНКОТЕРМС применяются в пределах, заданных вышеуказанными источниками права. Таким образом, юридическая возможность существования и применения ИНКОТЕРМС заложена в принципе диспозитивности регулирования прав и обязанностей по внешнеэкономической сделке. Необходимо отметить, что существование международного торгового обычая само по себе не зависит от того, закреплен ли он в письменной форме или нет. Однако фиксация правила, которое изначально носило характер обычая, в письменной форме ориентирует суд и стороны внешнеэкономических сделок на обращение именно к положениям письменного источника, который в известной степени может рассматриваться как доказательство существования самого обычного правила. Отсюда даже в случаях, когда стороны не сослались на положения ИНКОТЕРМС, суд может применить к договору эти правила, рассматривая их как одно из доказательств существования торгового обычая .

См.: Канашевский В.А. Международный торговый обычай и его место в правовой системе Российской Федерации // Журнал российского права. 2003. N 8. С. 130.

ИНКОТЕРМС не только служат доказательством существования международного торгового обычая, но и сами оказывают влияние на развитие торговой практики, даже опережая в этом смысле формирование обычая и тем самым приобретая по отношению к нему самостоятельный статус. Таким образом, возникает ситуация, когда соответствующая торговая практика появляется на основании рекомендаций и разработок МТП, а не наоборот. Этот процесс был охарактеризован профессором И.С. Зыкиным как «сознательное формирование обычая» . По мнению В.А. Канашевского, в России ИНКОТЕРМС рассматриваются в качестве неофициальной кодификации, не имеющей самостоятельной юридической силы (юридическое значение имеют лишь положения контракта, содержащего ссылку на ИНКОТЕРМС). Если искать аналог во внутреннем российском праве, то акты МТП, в том числе ИНКОТЕРМС, могут быть охарактеризованы как примерные условия договора (ст.427 ГК РФ), обычно разрабатываемые предпринимательскими объединениями для облегчения процесса заключения и исполнения договора (типового договора, проформы и т.д.). Не обладая самостоятельной юридической силой, такие акты оказывают значительное влияние на регулирование отношений с участием предпринимателей, порой даже большее, чем принятые в той или иной стране официальные источники права .

Это интересно:  Постановление пленума договор дарения

Международное торговое право

Международное торговое право необходимо знать , чтобы избежать катастрофических последствий. Это может произойти из-за того, что международные торговые операции включают в себя взаимосвязанную цепочку договоров, в которых участвуют все от экспортёра до инспектирующего агентства. В идеале эти договоры должны сосуществовать друг с другом, однако часто важные аспекты остаются не урегулированными в ходе переговоров или же условия в одном из договоров противоречат условиям в другом договоре.

Каковы принципы и особенности международного торгового права

Экспортно-импортные операции могут быть достаточно сложными, так как они предусматривают заключение, по крайней мере, одной из сторон – импортёром или экспортёром – целого ряда взаимосвязанных друг с другом договоров с банками, страховщиками, перевозчиками, таможенными агентами, инспекторами и т.д. В рамках классической сделки документарной купли-продажи, например, по покупке насыпного груза, покупатель обязан инициировать процесс путем открытия документарного аккредитива в банке. Однако для этого подойдет не любой аккредитив. Он должен строго соответствовать условиям договора купли-продажи (если таковой имеется) по данной сделке. В свою очередь, аккредитив может предусматривать предоставление коносамента определённого типа, страхового полиса и свидетельства об осмотре. Таким образом, экспортёр обязан заключить определённые договоры с перевозчиками, страховщиками и инспектирующими компаниями. Каждый из таких дополнительных договоров регулируется различными нормами права или нормативными актами.

В ходе переговоров экспортёры могут ссылаться на типовые формы договоров (такие, как Типовой контракт ICC международной купли-продажи, типовой агентский договор ICC, типовой дистрибьюторский договор ICC, типовые договоры ICC франчайзинга) или случайного посредничества. Даже если эти формы не будут использованы в чистом виде, они могут быть полезными при подготовке к переговорам по договору. Например, можно провести сравнение положений типового договора с положениями в контракте, предлагаемом контрагентом.

Какие нормы международного торгового права можно выделить

1) Договор купли-продажи – право, регулирующее коммерческие продажи. Экспортные договоры, как правило, регулируются правом, которое применяется к операциям купли-продажи между коммерсантами. В зависимости от положений договора, применимым правом может являться национальное право (как в случае с Единообразным торговым кодексом США или Торговым кодексом Франции) или же специальное международное право, известное как Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи (Венская конвенция 1980 г., или CISG).

2) Положения о перевозке и поставке – «Инкотермс» и законы, регулирующие перевозку товаров. Коммерсанты, осуществляющие международную куплю-продажу, распределяют обязанности по транспортировке, страхованию и таможенной очистке, используя стандартные торговые термины, известные как «Инкотермс» (такие, как FOB и CIF), разрабатываемые ICC. «Инкотермс» регулируют исключительно взаимные обязанности продавца и покупателя. Они не охватывают договор перевозки между грузоотправителем и перевозчиком. При этом ответственность перевозчика перед грузоотправителем регулируется специальным транспортным правом, выбор которого будет зависеть от используемого способа транспортировки и от того, являются ли страны, участвующие в перевозке, участниками одного из основных международных транспортных договоров (таких, как Гаагские или Гааго-Висбийские правила).

3) Положения об оплате – унифицированные правила для расчетов (документарные аккредитивы, инкассо и т.д.). Некоторые из наиболее часто встречающихся в договорах международной купли-продажи платёжных условий, например, документарный аккредитив или документарное инкассо, регулируются унифицированными правилами, разрабатываемыми и обновляемыми ICC (например, «Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов»).

4) Положения о страховании – Инкотермс и Оговорки Института лондонских страховщиков. В соответствии с терминами Инкотермс CIF и CIP, продавец имеет контрактное обязательство заключить за счёт покупателя договор морского страхования груза. Сумма страховки и пределы ответственности страховщика установлены «Инкотермс» в размере 110% от цены товара по счету при минимальном покрытии, предусмотренном Оговорками Института лондонских страховщиков.

5) Разрешение споров – выбор права и арбитражного суда. Надлежащим образом составленный договор должен содержать положения, определяющие место и способ разрешения споров. Стороны могут предусмотреть, что споры будут разрешаться в судебном порядке в национальных судах одной из сторон или же что споры будут разрешаться в арбитражном суде, например, в Международном арбитражном суде ICC.

Как происходит управление правовыми рисками

— Тщательно составляйте договор купли-продажи. Точные, тщательно составленные контракты являются инструментом управления правовыми рисками в международной торговле. Поскольку договор купли-продажи играет роль «основного договора», особенно важно, чтобы он был составлен тщательно и отражал все аспекты сделки. К сожалению, слишком часто международная торговля осуществляется на основе типовых контрактов, которые могут быть неподходящими или неполными. Коммерсанты могут так стремиться к скорейшему заключению сделки, что готовы согласиться с любым документом, им предложенным. В секторе сырьевых товаров, в котором преобладают стандартные контракты, чрезвычайно краткие коммерческие предложения могут являться нормой, однако в других контекстах лаконичные контракты становятся плохой идеей. В международной торговле, так же, как и во внутренней, коммерсанты должны остерегаться договоров, основанных «на рукопожатии». Ведь, в случае возникновения любого спора или неопределённости, договор является первым, к чему обращаются стороны. Если в нём ничего не указано или имеются неясности, стороны могут оказаться вынужденными прибегнуть к дорогостоящей и недружественной процедуре судебного или арбитражного разбирательства.

— Анализ договора является неотъемлемой частью переговоров о продаже товара, и им не стоит пренебрегать. Переговоры по заключению договора не должны рассматриваться как торги или споры по поводу цены или качества. О договорах не следует думать и как об оружии, которое можно применить в случае споров. Скорее, договоры должны рассматриваться как письменные свидетельства обмена информацией между сторонами, благодаря которым можно избежать большинства споров. При этом процесс заключения контракта должен быть чем-то большим, чем просто подписание формы. Коммерсанты не должны делать поспешных выводов о том, что у них нет свободы манёвра, даже при использовании типового контракта: возможность добиться значительных договорных уступок имеется всегда. Если коммерсанта не устраивает какое-либо положение в предложенном контрагентом типовом контракте, одной из альтернатив является простая отправка подтверждения о согласии с контрактом при условии исключения указанной статьи или положения. Неспособность настоять на минимальных контрактных мерах предосторожности может быть крайне безрассудной.

Случай из практики

MCC Marble Ceramic против Ceramica

Американский торговец керамической плиткой посетил торговую ярмарку в Болонье, Италия, где он обсудил условия соглашения о покупке плитки у итальянского производителя. Была достигнута устная договоренность по вопросам цены, качества, количества, поставки и оплаты. После чего итальянский производитель попросил американского торговца подписать стандартный договор, содержащий юридические положения, написанные на итальянском языке. Несмотря на то, что американский торговец не читал и не говорил на итальянском языке, он подписал контракт. Стороны, якобы, устно договорились о том, что положения на итальянском языке к их договоренности применяться не будут.
Позднее американский покупатель не был удовлетворён качеством первой поставки, однако не уведомил продавца, как того требовал договор. Итальянский производитель подал судебный иск с целью настоять на условиях того стандартного договора. В американских судах итальянский производитель получил первоначальное решение, которое запрещало американскому торговцу представлять доказательства, основанные на якобы существовавшей устной договоренности, однако данное решение позднее было пересмотрено по апелляции. По иронии судьбы, итальянский производитель пытался применить к контракту американское право, так как американское «правило, исключающее устные доказательства, дополняющие или изменяющие письменное соглашение», запрещает представление доказательств, касающихся устных договоренностей; однако, американский торговец выиграл в апелляционном производстве, так как суд применил Венскую конвенцию 1980 г. (CISG), а не американское право.

— Устные договоренности уместны, но зависят от применимого права. Несмотря на то, что наилучшим вариантом являются письменные договоры, существует возможность совершения торговой сделки и в устной форме, по крайней мере, в рамках Венской конвенции 1980 г. (CISG). Коммерсанты могут не знать, имеют ли они право обращаться в суд в случае возникновения спора, если отсутствует письменный договор, лежащий в основе соответствующей сделки или части сделки. На самом деле, возможность приведения в исполнение устной договоренности или иной неформальной договоренности может иметься, но это будет зависеть от того, применяется ли к договору национальное право или Венская конвенция 1980 г.(в некоторых странах все коммерческие соглашения должны быть засвидетельствованы в письменном виде). Более того, некоторые договоры содержат оговорки (так называемые оговорки «об исчерпывающем характере договора» или оговорки «о полном соглашении»), в которых предусматривается, что любые изменения в договор должны быть сделаны в письменном виде.

— Существует ли между сторонами какой-то установленный порядок отношений (привычный или стандартный способ ведения бизнеса, сформировавшийся в ходе предыдущих сделок) или, может быть, имеется торговый обычай (стандартная практика в конкретной отрасли). В любом случае утверждение о существовании устного обещания или договора придётся каким-либо образом доказать, например, действиями сторон, которые согласуются с условиями якобы действующего устного договора или условия.

Какие есть источники международного торгового права

Источник права в специально юридическом смысле — внешняя форма выражения права, в частности, нормативный правовой акт. Источником международного торгового права является такая внешняя форма выражения права, которая предназначена для регулирования международной торговой деятельности (внешней торговли товарами) с учетом ее особенностей.

Учёные, занимающиеся сравнительным правом, подразделяют национальные правовые системы всего мира на несколько больших правовых «семей», самыми влиятельными из которых являются системы гражданского права, общего права и шариата (исламское право).

1) Системы гражданского права характерны для Франции, Германии, Италии и других стран континентальной Европы, а также для Японии и многих стран в Южной Америке. Отличительной чертой систем гражданского права является то, что в его основе лежит всеобъемлющий кодекс. Гражданское право берёт свое начало в римском праве и в Corpus Juris Civilis Кодекса Юстиниана. Современное гражданское право продолжает находиться под сильным влиянием двух национальных кодексов: Французского гражданского кодекса 1804 года (Кодекса Наполеона) и Германского гражданского уложения 1896 года.

2) Общее право — английская юридическая практика. Системы общего права характерны для стран, имеющих историческую связь с Англией, т.е. США, Канады, Австралии, Новой Зеландии и Нигерии. Отличительной характеристикой общего права является то, что в его основе лежат судебные решения, известные под названием прецедентов.

Тогда как в системах гражданского права судьи лишь принимают прецеденты во внимание, в системах общего права они строго связаны предыдущими решениями. В системах гражданского права право воплощается в законах, и работа судьи состоит в применении соответствующего закона к конкретному делу. В системах общего права судья может применять закон, но всегда связан предшествующими решениями. При этом, когда возникает незнакомая ситуация, судьи в системах общего права создают новые прецеденты,. Ещё одно отличие заключается в сфере деятельности судьи. В системах гражданского права судья может выполнять более широкие следственные функции.

3) Система исламского права (шариат) применяется в странах, где ислам является основной религией, таких как Саудовская Аравия, Иордания, Сирия, Иран, Ирак, Афганистан, Египет, Индонезия, Пакистан, Алжир, Тунис, Марокко и некоторые другие. Источником шариата, в основном, является Коран и учения Пророка Мухаммеда и древних исламских ученых. В отличие от систем гражданского и общего права, в шариате большое внимание уделяется религии в качестве источника основополагающих правовых принципов. Тем не менее, учитывая большое уважение шариата к соблюдению деловых обычаев, шариат можно сравнить с международным правом и торговыми обычаями или с обращением к арбитражу.

Различия между правовыми системами могут помочь объяснить различия в практике ведения бизнеса. Деловые люди во всем мире, в особенности, из стран с гражданско-правовой системой, впадают в шок при виде длины контрактов, составленных американскими юристами. Высокая степень детализации, характерная для американских контрактов, может частично объясняться свободой договора, предусмотренной общим правом, а частично сутяжническим характером американского рынка. Коммерсантам, ведущим бизнес в исламских странах, рекомендуется иметь представление о таких понятиях шариата, как «риба» («riba»): это правовая доктрина, которая может толковаться как запрет на взимание процентов за кредит (что привело к появлению альтернативной исламской финансовой системы). Даже между двумя системами общего права, такими как американская и английская, существуют серьезные различия.

Какое право выбрать

Юрисдикция – это полномочия конкретного суда, трибунала или арбитражного суда рассматривать спор юридического характера и принимать решение по нему. Если стороны не урегулировали вопрос подсудности в своём договоре, существует вероятность того, что частично совпадающую или коллидирующую юрисдикцию в отношении спора будут иметь несколько судов или арбитражных судов в различных странах. Таким образом, существует большая заинтересованность в том, чтобы упростить дело путем чёткого обозначения в договоре выбора сторон в отношении подсудности.

Как правило, в международных договорах стороны могут выбрать применимое национальное право и суд для разрешения спора. Выбор суда, в частности, может иметь решающее значение. Дело в том, что международное судопроизводство является крайне дорогостоящим и неудобным. Разбирательства в иностранных судах могут привести к необходимости совершать дальние поездки для дачи показаний; придётся нанимать иностранного юридического советника и переводить объёмные документы. Следовательно, если одной из сторон удастся настоять на своём выборе места подсудности, у другой стороны может отпасть всякое желание инициировать судебное разбирательство.

1) Какое право является применимым? В принципе, стороны свободны в выборе применимого права. Как правило, сторона, имеющая более сильную переговорную позицию, будет пытаться навязать своё собственное право. Если стороны не сделают выбора, суд или арбитражный суд, призванный урегулировать спор, будет применять анализ на основе норм «коллизионного права» для определения права, являющегося применимым. Арбитры обладают большей гибкостью, поскольку они могут применять нормы права (включая нормы коллизионного права), которые они сами определят как соответствующие.
Обратите внимание на то, что в случае арбитражного разбирательства имеется два возможных варианта выбора права: 1) процессуальное право и 2) материальное право. Возможно договориться о применении одного национального права к существу договора и другого национального права к процедуре (обычно таким правом является право страны, в которой проводится арбитражное разбирательство).

2) Какой суд или арбитражный суд будет разрешать спор? Стороны обладают определённой долей свободы в выборе суда или арбитражного органа, который будет рассматривать споры. Однако определённые виды дел, такие как трудовые споры, должны рассматриваться в соответствии с национальным правом или в специализированных судах. Если стороны выбирают арбитражную процедуру, они должны включить в свой договор действительную арбитражную оговорку, например такую, как типовая оговорка, предлагаемая ICC. Сторонам, выбирающим рассмотрение спора в арбитраже, рекомендуется определить применимое право, место проведения арбитражного разбирательства, язык арбитражного разбирательства и число арбитров (как правило, один или три).

Например, надлежащим образом составленный договор между продавцом из Франции и покупателем из Нью-Йорка должен содержать положение о выборе права, которое подчиняет сделку или французскому праву, или праву Нью-Йорка. Оговорка о выборе суда либо должна определять французские или нью-йоркские суды в качестве соответствующего места разрешения споров, либо может содержать выбор определённого вида коммерческого арбитража, например – такого, как Арбитраж ICC. Такие договорные положения можно найти в оговорках, известных под разными названиями, например, оговорка о «выборе права», «выборе суда», «арбитражная оговорка» или оговорка о «разрешении споров».

Статья написана по материалам сайтов: helpiks.org, wiseeconomist.ru, www.iccwbo.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock
detector