Безвозмездный характер имеют договоры в римском праве

Договор ссуды (commodatum).

Договором ссуды называется такой договор, по которому одна сторона (ссудодатель) передает другой стороне (ссудополучателю) индивидуально определенную вещь во временное безвозмездное пользование с обязательством второй стороны вернуть по окончании пользования ту же самую вещь в целости и сохранности. Подобно займу договор ссуды также был реальным контрактом, т. е. обязательство из этого договора возникло лишь тогда, когда состоялась передача вещи ссудополучателю (пользователю).

В то время как предметом договора займа являются деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками (мерой, числом, весом), предметом договора ссуды может служить только индивидуальная вещь, ибо только такую вещь можно вернуть по окончании пользования без замены другой; если, например, предметом договора является охапка дров на топку печи, то, как только дрова сгорят, возврат тех самых дров, какие были получены, станет невозможным, и речь может идти только о возврате такого же количества того же рода вещей (т. е. это будет договор займа). Договор ссуды имеет целью предоставление вещи в безвозмездное пользование, т. е. из договора ссуды получает хозяйственную выгоду (utilitas) только ссудополучатель. Это обстоятельство учитывалось в римском праве при решении вопроса о пределах ответственности ссудополучателя за сохранность вещи: поскольку договор заключался в его интересах, на него возлагалась строгая ответственность, а именно, ссудополучатель отвечал за omnis culpa (ea всякую вину), т. е. не только за намеренное причинение вреда ссудодателю (dolus) и не только за грубую небрежность (culpa lata), но даже и за незначительную небрежность (culpa levis). Ссудополучатель был обязан хранить данную ему в пользование вещь, пользоваться ею надлежащим образом, т. е. в соответствии с хозяйственным назначением вещи и указаниями договора, и проявлять при этом заботливость (diligentia) хорошего хозяина, т.е. не допускать невнимательности; непредусмотрительности, беззаботности, какие не свойственны хорошему хозяину. Только тогда, когда ссудополучатель проявил полную внимательность, предусмотрительность, заботу, так что вред для ссудодателя возник вследствие простой случайности (casus), ссудополучатель не нес ответственности перед ссудодателем; случайно возникший вред для вещи относился на счет ее собственника.

Договор ссуды заключался в интересах только одной стороны — ссудополучателя. Однако договор ссуды не являлся таким строго односторонним договором, как договор займа. По этому поводу до нас дошли от юриста Павла следующие соображения. Ссудодатель заключает договор ссуды не в силу хозяйственной необходимости, а по доброй воле, осуществляя лишь моральный долг и любезность в отношении другой стороны. Поэтому он сам, оказывая такую любезность, определяет ее форму и пределы. Но как только ссудодатель предоставил другому свою вещь в безвозмездное пользование, он себя связал: ему не принадлежит право по своему произволу прекратить потом договорное отношение, истребовать раньше установленного срока предоставленную в пользование вещь и т. д. Договор ссуды, по словам того же классического юриста, есть сделка обоюдная, и из нее возникают и иски для обеих сторон. Конечно, обязательство ссудополучателя — основное: во-первых, оно возникает всегда и, безусловно, ибо раз получена во временное пользование чужая вещь, возникает непременно обязательство ее вернуть; во-вторых, это обязательство — основное и по хозяйственному его значению: возврат вещи является одним из существенных признаков данного рода отношения. Обязательство на стороне ее ссудодателя может возникнуть, а может и не возникнуть: если ссудодатель предоставляет вещь в исправном состоянии и за время пользования ссудополучателю не пришлось нести необходимых расходов на содержание и поддержание вещи, то на ссудодателе не лежит никаких обязанностей; в его лице возникает только право требовать возврата по окончании договора данной в ссуду вещи в исправном состоянии. Но если ссудодатель неосмотрительно передал в пользование вещь в таком состоянии, что она причинила ссудополучателю убытки, он обязан возместить ссудополучателю эти убытки (D.13.6.17.3; разумеется, при условии вины ссудодателя он не несет ответственности, если сам не знал о пороках данной в ссуду вещи).

Так, если ссудодатель дал в пользование больное животное, которое заразило имеющийся у ссудополучателя собственный скот; ссудодатель ссудил худые или вообще негодные сосуды, а ссудополучатель, который не мог заметить неисправности сосудов, пролил или испортил вино либо масло (D.13.6.18.3 — Гай) — во всех таких случаях для ссудополучателя открывается возможность искать возмещения убытков со ссудодателя. Равным образом, если предоставленная в пользование вещь потребовала от ссудополучателя расходов по содержанию или поддержанию ее, ссудодатель в известных случаях обязан их возместить.

Договор хранения или поклажи (depositum)

Договором depositum называется реальный контракт, по которому лицо, получившее от другого лица индивидуально определенную вещь (поклажеприниматель, депозитарий), обязуется безвозмездно хранить ее в течение определенного срока или до востребования и по окончании хранения возвратить в целости и сохранности лицу, передавшему вещь на хранение (поклажедателю, депоненту).Характерные признаки этого договора сводятся к следующим. Во-первых, depositum — контракт реальный: обязательство из этого договора возникало посредством передачи вещи; одно соглашение о том, что известное лицо обещает принять на хранение вещь другого лица, еще не устанавливало обязательство из договора хранения. Во-вторых, как правило, предметом договора хранения (как и предметом ссуды) являлась вещь индивидуально определенная. Однако в римском праве был допущен также и договор о хранении вещей, определенных родовыми признаками; но передачу на хранение таких вещей нельзя признать соответствующей характеру данного договора; недаром депозитум вещей, определенных родовыми признаками, называют depositum irregulare, т. е. не обычный, не нормальный вид договора, а особый, исключительный. Не требуется, чтобы поклажедатель был собственником отдаваемой в поклажу вещи; можно отдать на хранение и чужую вещь (например, находящуюся у поклажедателя в пользовании, в закладе и т. п.). Но не может быть предметом договора хранения вещь, принадлежащая поклажепринимателю.

В-третьих, цель передачи вещи — хранение ее поклажепринимателем. Поклажеприниматель не только не становился собственником вещи, он даже не являлся ее владельцем; он только держатель вещи на имя поклажедателя, не имеющий также и права пользоваться вещью.

В-четвертых, существенным признаком договора depositum (отличающим этот договор от договора найма) являлась безвозмездность договора.

В-пятых, вещь могла быть передана по этому договору на определенный срок или до востребования; следовательно, включение в договор срока хранения — несущественно.

В-шестых, по окончании срока хранения (а при бессрочном договоре по заявлению поклажедателя) вещь в соответствии с целью договора должна быть возвращена поклажедателю, притом (в случае обычного, нормального depositum) именно та индивидуальная вещь, которая была принята на хранение.

Договор хранения (подобно договору ссуды) не устанавливал равноценных, эквивалентных прав и обязанностей для той и другой стороны (как-то имеет место, например, при договорах купли-продажи, найма имущества и т. д.). Поскольку depositum характеризовался признаком бесплатности хранения, поклажеприниматель не имел такого же основного права требования к поклажедателю, каким являлось требование поклажедателя о возврате переданной на хранение вещи в целости. Но depositum не являлся и таким последовательно односторонним договором как заем, из которого иск получала только одна сторона — заимодавец.

Как и при договоре ссуды, из depositurn вытекало основное требование поклажедателя о возврате вещи, защищаемое прямым иском — аctio depositi directa; и только в качестве случайного, возникающего при известных обстоятельствах, давался иск поклажепринимателю, именуемый actio depositi contraria, с помощью которого поклажеприниматель мог взыскивать с поклажедателя убытки, если тот, давая вещь на хранение, виновным образом причинил убытки поклажепринимателю, не знавшему о пороках переданной вещи.

Права и обязанности сторон. На поклажепринимателе лежала обязанность хранить вещь в течение определенного времени, после чего — вернуть поклажедателю; это — главное, основное обязательство из договора depositum. Безвозмездный характер хранения ослаблял требования, предъявляемые к хранителю: про него говорят, что он «custodiam non praestat». Это выражение нельзя понимать в том смысле, что хранитель не отвечает за то, будет ли принятая вещь в сохранности или нет: поскольку хранитель вещи был обязан ее вернуть, и это его обязательство являлось юридическим, защищенным с помощью иска, очевидно, он не мог не отвечать за целость и сохранность вещи.

Возмездные и безвозмездные договоры

Возмездные и безвозмездные договоры. Указанные договоры различаются в зависимости от опосредуемого договором характера перемещения материальных благ. Возмездным признается договор, по которому имущественное предоставление одной стороны обусловливает встречное имущественное предоставление от другой стороны. В безвозмездном договоре имущественное предоставление производится только одной стороной без получения встречного имущественного предоставления от другой стороны. Так, договор купли-продажи — это возмездный договор, который, в принципе, безвозмездным быть не может. Договор дарения, наоборот, по своей юридической природе — безвозмездный договор, который, в принципе, не может быть возмездным. Некоторые же договоры могут быть как возмездными, так и безвозмездными. Например, договор поручения может быть и возмездным, если поверенный получает вознаграждение за оказанные услуги, и безвозмездным, если такое вознаграждение не выплачивается (ст. 972 ГК).

Большинство договоров носят возмездный характер, что соответствует природе общественных отношений, регулируемых гражданским правом. По этой же причине п. 3 ст. 423 ГК устанавливает, что договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное.

В отличие от уголовного законодательства модернизация гражданского права была поначалу формальной и находилась в значительном отрыве от реальных.

Гражданское процессуальное право как элемент системы российского права соотносится с каждым из указанных звеньев, но взаимодействует с ними по-разному.

Гражданские права и обязанности, согласно ст. 8 ГК РФ, возникают вследствие следующих действий: а) из договоров и иных сделок.

Статья 3. Гражданское законодательство и иные акты, содержащие нормы гражданского права. Статья 4. Действие гражданского законодательства во времени.

Гражданское право – ведущая отрасль частного права, предметом регулирования которой … Диспозитивность в гражданском праве – основополагающий принцип гражданского права.

Нормы гражданского права содержались в основном в Своде законов гражданских (ч. I. т. Х Свода законов Российской империи).

Как субъекты гражданского права граждане обладают правоспособностью и дееспособностью. Под правоспособностью понимается способность иметь гражданские права и нести обязанности.

Гражданское процессуальное право – одна из отраслей российского права, без которого система права не может нормально функционировать.

Статья 3. Гражданское законодательство и иные акты, содержащие нормы гражданского права. Статья 4. Действие гражданского законодательства во времени.

Римское гражданское право (jus civile) не заключало общего понятия «лица» (persona) безотносительно к качеству его правового положения, формируемого в том числе и публичным.

Отдельные виды договоров

Особенность римского права заключалась в том, что традиционное обозначение

конкретного договорного обязательства в большей мере предопределяло содержание

вытекающих из него юридических обязанностей сторон, нежели то было связано с

реальными свойствами предмета договора.

разграничения некоторых договоров, особенно в классическую эпоху, впоследствии

утративших столь принципиальные различия. Это было важно еще и потому, что

каждое конкретное по своему содержанию требование из невыполнения условий того

или другого договора имело свою, строго означенную и неменяемую исковую форму.

Предлагаемый ниже обзор содержания некоторых важнейших видов договоров имеет

поэтому несколько формальную цель: показать их содержание, характеризовать

наиболее типичные приемы конструкции обязанностей и ответственности сторон.

Ввиду излишне специализированного характера этой стороны дотоворно! о римского

права, сведения о формах исковой защиты для каждого типа договоров не

Заем. Заем (mutuum) был одной из древнейших форм договорного права и сохранился

как один из главнейших институтов всего хозяйственного оборота и впоследствии —

кредита. Дача взаймы заключается в передаче вещей, которые можно взвесить,

подсчитать, измерить. Эти вещи мы даем с тем, чтобы они поступили в

собственность получающего, а он нам впоследствии вернул не те же вещи, а другие,

но такого же рода».

Смысл договора займа состоит в том, что одна сторона передает другой право

собственности на вещи, причем необходима реальная передача вещи в прямое

обладание и специальное согласие об условиях займа. Первоначально, в древнейший

период это согласие выражалось в весьма специфической форме стипуляции

(взаимного обмена торжественными обещаниями), позднее — обыкновенной письменной

форме. Предметом договора займа (в его специфически римской конструкции)

признавалась не любая вещь, а только телесная, находящаяся в обороте, отмеченная

только родовыми признаками (не признавался заем, например, в отношении

обязательств, сервитутов, индивидуально-специфических вещей: картины

определенного мастера или содержания и т.п.); при операциях с другими по виду

вещами качество займа не сохранялось.

Заем считался односторонним обязательством: предп слагалось, что пользу от

договора займа формально извлекает только одна сторона -должник. Заем был

поэтому безвозмездным договором, в случае с деньгами — бес1гроцентным, из чего

вытекало отсутствие каких-то прав на возмещение потерянных выгод, прибылей и

Жизненные требования выдвигали, естественно, более разумную позицию о

необходимости возмещения кредитору его «благотворительности», но норма права

оставалась неприкосновенной. Проценты поэтому стали включаться в сумму займа —

это делало необходимым особое соглашение о процентах или ином вознафаждении

Доказательство — при возможных коллизиях — того, что вещи займ переданы, лежало

на кредиторе, а не на должнике (должник не должен доказывать, что он не брал);

формальная безвозмездность договора делала кредитора более активной стороной

требования по займу, и он изначально получал некоторое преимущество. Договор

заключался или на срок, или до востребования — просрочка исполнения определялась

истечением установленного срока или предъявлением требования (с учетом

установленной законами отсрочки любого исполнения по долговым обязательствам в

Риск случайной гибели валюты займа (вещи) возлагался на должника по общему

правилу отождествления прав собственности с ответственностью

от степени и формы вины займоиолучателя и даже при полном ее отсутствии; родовые

вещи юридически «не погибают» (поскольку всегда можно одно зерно заменить

другим, таким же, вино — другим).

Договор займа подразумевал только основные обязанности сторон, причем главным

образом только одной — займополучателя: он обязан был вер-

путь вещь (валюту займа) с соблюдением качества ее, сорта и количества;

возможность условного перерасчета и замены качества валюты займа подробно стала

регулироваться только в рецепированном праве, но и тогда обставлялась многими

оговорками. Напротив, соблюдение кредитором качества даваемой взаймы вещи не

было обязательно: опять-таки играло роль представление о безвозмездности

Обязанности должника рождались только с реальной передачей ему предмета (валюты

займа); само по себе соглашение о займе никакой юридической силы не имело.

Момент передачи вещи и был началом момента ответственности должника, поэтому

договор займа относился к общему подвиду реальных контрактов.

Ссуда. Специфический правовой вариант передачи вещи от одной стороны к другой с

хозяйственной целью составляла ссуда (coommodatum). Ссудой признавался договор,

по которому передавалась вещь, определяемая только индивидуальными признаками

Это интересно:  Документы для заключения договора дарения квартиры

(дом, участок земли, конкретное орудие труда и т.п.). Эти вещи давались во

временное пользование с обязательством вернуть не только с сохранением

субстанции вещи, но и обусловленного ее качества.

Смысл договора ссуды состоял в том, что одна сторона передавала другой

(ссудополучателю) право пользования на вещь, остававшуюся в собственности

ссудодателя; ссудополучатель мог пользоваться вещью (мог и не пользоваться), мог

извлекать из нее иные доходы, но не мог передавать вещи (предмета ссуды) третьим

лицам. Для действительности договора требовалась только реальная передача

вещи-предмета ссуды и не требовалось никаких иных специальных условий о пределах

и содержании соглашения, так как это рассматривалось как сопутствующее главному

действию. В этом смысле ссуда также относится к категории реальных контрактов,

момент реальной передачи вещи был моментом отсчета возможной ответственности и

Предметом договора ссуды признавалась вещь телесная (ограничения, сходные с

теми, что устанавливались для займа), но не обязательно находящаяся в

i-ражданском обороте: может быть передана вещь, запрещенная к обороту, но

дозволенная к частному обладанию (например, безнравственная или запрещенная

книга). Предметом ссуды могла быть и недвижимость — что было важнейшим отличием

от договора займа, придавшим ссуде более широкое хозяйственное значение.

Качество вещей, становящихся предметом ссуды, необходимо для определения

пределов возможной ответственности ссудополучателя.

Хозяйственную выгоду из договора ссуды формально извлекала только одна сторона —

ссудополучатель, так как ссуда считалась

вследствие поклажи. Поклажедатель обязан был дополнительно возместить возможные

и тем более реально понесенные должником издержки по хранению вещи (например, по

кормлению отданного на постой коня, по вьпуливанию скота и т.д.), а также

возможные причиненные вещью убытки. Поклажеприниматель обязывался к тому, чтобы

вернуть вещь в физической целости, но без строгого соблюдения ее первоначального

качества (например, отданная на хранение статуя покрылась паутиной, и т.п.). В

случае поклажи вещей, определенных родовыми признаками, возникал особый случай

договора — т.н. необычная поклажа (depositum irregulare). В этом случае должник

обязан был возместить все прямые потери, происходившие с вещами во время

хранения (уменьшение количества зерна, молока и т.п.). К нерегулярной поклаже

относилось и отдание на хранение денег — в незапечатанном виде (с запечатанными

деньгами спецификации не возникало). По признаку смешения вещей они переходили в

собственность поклажепринимателя (как правило, банкира), а поклажеда-тель

приобретал вытекающее из поклажи требование о возмещении суммы, а кроме того — о

прямых потерях, в качестве которых теперь выступали проценты по пользованию

Еще один специализированный случай поклажи с особыми последствиями для сторон

наступал в экстраординарных обстоятельствах, когда

кредитор вынужден был прибегнуть к помощи хранителя (стихийные бедствия, пожар и

т.н.) — «горестная поклажа». Если договор возникал как вынужденный ответ на

предложение услуги со стороны поклаженринима-теля, то, чтобы избежать

злонамеренного использования тягостных обстоятельств, ноклажедателю давался иск

о возмещении возможных убытков от незаботливого хранения в двойном размере

против реальной стоимости его

Ответственность но договору поклажи начиналась с момента принятия вещей на

хранение и строго обуславливалась поступлением этих вещей в реальное обладание,

т.е. поклажа также относилась к категории реальных контрактов.

Купля-продажа. Вторым главнейшим институтом хозяйственного оборота, наряду с

займом, стала купля-продажа (emptio-venditio) — сделка, в едином правовом акте

объединявшая два самостоятельных действия: передачу вещи и ее оплачу.

Купля-продажа «договор такой, посредством которого одна сторона передает другой

в собственность вещь, а вторая сторона передает первой обусловленную цену в

деньгах».Смысл договора купли-продажи в двойном действии: одна сторона получает

необходимую ей по тем или другим соображениям вещь в собственность, вторая

сторона (продавец, или кредитор) получает в собственность деньги в оговоренном

размере иначе говоря, 1гроисходит взаимная передача прав собственности в

отношении разных, не совпадающих друг с другом вещей.

Предметом договора купли-продажи могут быть вещи как телесные, так и бестелесные

(можно продать и обязательство); главное — неизъятие этих вещей из гражданского

оборота. Можно продать и купить даже право требования (но нельзя — право,

вытекающее из публичных, семейных обязанностей, в том числе право наследования).

Можно продавать и покупать вещи как родовые, так и определенные индивидуальными

признаками. Но для действительности купли-продажи любая вещь должна быть точно

определена, в отношении родовых вещей — выделена и поддаваться коммерческому

исчислению (мере, весу и т.н.). Особенность римского отношения к купле-продаже

заключалась в том, ч то вещь должна быть предварительно выделена (т.е.

происходила покупка не вообще зерна, а, скажем, 20 мер зерна, обособленных и

ставших как бы самостоятельным целым — в этом было трансформированное

представление о купле-продаже, пришедшее из самых древних для римского нрава

времен, как о конкретном обмене двумя совокупностями вещей: товара и денег).

Могли также продаваться вещи, должные появиться в будущем (урожай будущего года)

или даже шансы (вся добыча, взятая при захвате крепости, и т.п.).

Хозяйственную выгоду в результате купли-продажи получают две стороны, поэтому

это двусторонний договор с одинаковыми по силе встречными обязанностями и,

соответственно, возможностями для встречных требований.

Необходимое для действительности договора согласие должно подразумевать

конкретную вещь, о которой coi ‘ласились обе стороны, и также конкретную цену, о

которой они договорились; отсутствие любого из этих моментов изначально

уничтожает куплю-продажу. Поскольку предполагалось, что согласие о товаре

логически первенствует (договор не начинается; «продай мне что-нибудь за 1000

талантов»), согласие о цене служит правовым завершением заключения сделки,

выплата ценовых денег для действительности согласия не существенна: «Не уплата

цены, но согласие совершает куплю-продажу». При отсутствии обоих элементов

товара, и цены — также нет и договора. Цена должна быть выражена в деньгах, а не

в чем-либо ином, пусть и равной ценности. Необходимое для действительности

согласие должно подразумевать и приемлемость товара, также оговоренную с двух

сторон: со стороны его качества и со стороны его обладания продавцом.

Купля-продажа в своем юридическом свойстве распадается на 2 стадии:

соглашение о договоре и собственно исполнение договора; стадии MOiyr совпадать

по времени, но могут бьпь отдалены значительным промежутком (в отношении будущих

вещей, например, это безусловно подразумевается). Последующие обязанности сторон

порождает уже само соглашение (содержащее два элемента — см. выше),

купля-продажа есть консенсуаль-ный по своей категории контракт. Поэтому до

исполнения договора его можно расторгнуть только по обоюдному согласию, после

исполнения -также только по взаимному и обоюдному согласию.

В силу множественности оговаривающих подразумеваемых при купле-продаже условий

для ее действительности, обязанности сторон при этом договоре также разветвлены

и подразделяются на основные, вытекающие из свойств договора, и дополнительные.

Основные обязанности продавца при купле-продаже: а) предоставить вещь — предмет

договора — в фактическое обладание покупателя и в дальнейшем не препятствовать

этому обладанию; б) получить от покупателя оговоренную сумму. Покупатель обязан:

а) оплатить товар в означенной сумме денег и в срок, забирать товар к себе он не

обязан (т.е. нсвзятие товара у продавца не уничтожает купли-продажи и не даст

основания для 1ребования о признании ее несовершив-щейся). Из этого последнего

обстоятельства вытекала та особенность, что риск случайной гибели вещи при

купле-продаже возлагался на покупателя, даже если он не вступил в фактическое

обладание этой вещью (разумеется, без препятствий со стороны продавца); в

отношении вещей громоздких или недвижимых сложились определенные символические

правила уступки вещи (передача ключей от дома или амбара и т.п.). Дополнительные

обязанности продавца состояли в том, что: а) он обязан был гарантировать

качество вещи, предупредить о ее скрытых недостатках, а если покупатель был

несовершеннолетний, слепой и т.п. — и о явных; б) он обязан был гарантировать

покупателя от истребования вещи кем-то третьим — против эвикции (evictio), т.е.

выступить в качестве полноправного собственника

вещи. Покупатель в свою очередь был обязан осмотреть вещь, при коллизиях вещь

подразумевалась осмотренной (нежелание этого было уже пренебрежением своей

обязанностью по договору и не уничтожало сделки). Из несоблюдения этих

дополнительных обязанностей вытекали главные требования, которые стороны могли

предъявить друг другу.

При несоблюдении продавцом обязанности гарантировать качество вещи покупатель

мог требовать восстановления ситуации, т.е. расторжения договора и возвращения

ему денег; этот иск мог быть предъявлен в течение 6 месяцев с момента совершения

сделки; покупатель мог также потребовать не расторжения сделки вообще, но

уменьшения покупной цены соответственно выявившимся недостаткам товара — этот

иск можно было предъявлять в течение года. При несоблюдении продавцом второй

обязанности, т.е. если вещь оказывалась несобственной, покупатель, к которому

объявившийся собственник предъявлял виндикационный иск, в свою очередь имел

право потребовать от продавца двукратного возмещения понесенного им ущерба

При выражении цены товара не в деньгах, а в других единицах или в

другой вещи, купли-продажи не возникало. Но такая сделка также признавалась

правом в качестве консенсуального контракта «доброй совести» или т.н.

безымянного контракта. Мена (permutatio) состояла в обмене правами собственности

на две разные вещи, принадлежащие разным сторонам. Содержание договора и

обязанности сторон были абсолютно схожими с куплей-продажей, но уже

гарантировать качество вещей и против эвикции обязывались обе стороны

одновременно. Для действительности соглашения недостаточно простою соглашения,

надо, чтобы договор был исполнен хотя бы одной из сторон (если вещи не были

нереданы в течение некоторого времени, договор уничтожался).

Наем. Совокупность разнопорядковых сложных действий двух сторон по поводу

возмездпого использования одной из них вещей или действий другой получила

обобщенное регулирование в качестве договора найма (locatio-conductio). Подобно

купле-продаже в этом договоре в едином правовом акте соединялись два

самостоятельных действия, в равной степени рождавшие обязанности для двух

сторон: передача вещи или действия и их оплата. Наем — это такой договор, по

которому одна сторона передает другой вещь или услугу другой на срок, а другая

сторона передает первой в собственность вещь или деньги в качестве возмещения.

Смысл договора найма в том, что наймодатсль передает наймополуча-телю

(нанимателю) предмет договора во временное пользование, а сам получает в порядке

возмещения деньги или вещи на праве собственности;

т.е. происходит обмен права собственности на право пользования или на

Предмет договора найма разнообразен, и в зависимости от предмета

римское право выделяло внутренние подвиды этого договора: можно на-

нимать вещи для своего хозяйственного использования, можно нанимать

работу-услуги безотносительно к ее конкретному содержанию, можно нанимать

человека на работу, имея в виду ее результат, хозяйственный смысл для

наймодателя представляет не процесс, а то, что выйдет в итоге.

Подобно купле-продаже, наем также распадается в своем юридическом свойстве на 2

стадии: соглашение о найме и собственно исполнение договора;

в отношении первого подвида может быть совпадение этих стадий по времени, в

отношении найма услуг и работы (подряда) безусловно подразумевается разрыв по

времени соглашения и исполнения; при найме услуг специально имеется в виду

некоторая длительность исполнения, поскольку без этого требования нет качества

найма услуг, а пойдет речь только о подряде.

Хозяйственную выгоду из договора получают две стороны, поэтому это двусторонняя

сделка, и обязательства в равной мере касаются обеих сторон. Наймодатель обязан

предоставить вепц,, услуги или работу точно в срок в соответствии с соглашением

и соответственного качества и количества со всеми принадлежностями и

подразумеваемыми итогами. Наймополучатель обязан, во-первых, принять вещь,

услуги или работу и оплатить, во-вторых, либо в точно обусловленной договором

сумме, либо пропорционально использованию. Возмещение по найму может иметь вид

не строго денежного вознаграждения: например, при найме недвижимости может иметь

место выплата вознаграждения в виде продуктов с этого участка (оброка).

В отличие от договора ссуды наем вещей не обязывает наймодателя возмещать

издержки по содержанию вещи, поскольку изначально это договор возмездный

(поддержание вещи в нормальном состоянии, прокормление нанявшегося в услужение

человека лежит на наймополучателе).

Наниматель вещи нес ответственность за сохранение физического качества вещи, но

не за неизменность этого качества: поскольку смысл договора заключался в

использовании, что предполагало возможность изнашивания. Улучшение вещи, не

вызванное необходимостью, не оплачивалось;

ухудшение расценивалось по мере этого изменения вещи. В процессе найма

допускалось изменение условий найма в пользу нанимателя по его одностороннему

требованию; изменение в пользу наймодателя (либо нанявшегося) не допускалось.

Договор найма считался действительным с момента соглашения, т.е. это был

консенсуальный контракт. Обязанности сторон определялись также с момента

соглашения: даже если исполненная работа погибнет или не состоится без вины

подрядчика, наниматель обязан оплатить ее полностью в соответствии с

Поручение. Безвозмездное выполнение услуг или работы одной стороной в пользу

другой получило регулирование как специальный договор поручения (mandatum).

Поручение было односторонним договором, и требование безвозмездности было

главнейшим определяющим его свойством: «Оплата уничтожает поручение». Согласно

этому договору предпола-

галось, что одна сторона дает некоторое поручение о выполнении в свою пользу

действий, а вторая принимает на себя эти обязанности из соображений

вспомоществования или «обычаев торгового оборота». Предметом договора поручения

могло быть выполнение услуг или работы, во-первых, реальных, во-вторых,

дозволенных, в-третьих, нравственных; кроме того, предполагалось, что первая

сторона (поручатель) имеет некоторую хозяйственную выгоду от поручения.

Поскольку договор рассматривался как односторонний, поручитель мог в любой

момент заявить о прекращении договора; вторая сторона обязана была выполнить

поручение в любом случае, не могла 1фоизводьно снять с себя поручения, не могла

и изменить условия поручения (продать вещь, например, не за предписанные 100

сестерций, а за 80; но и за 200 тоже не могла). Ответственности за качество и

«количество» выполненного тоже не было, главным было следование условиям

поручения по форме; все возможные оговорки и исключающие условия можно было

совершать только в дополнительных соглашениях-пактах к основному договору,

которые не имели самостоятельной силы.

Обязанности оплатить у поручителя за исполненное поручение в собственно правовом

смысле не было; у принявшего поручение не было и оснований для требований этой

оплаты. Однако следование «добрым нравам» предполагало, что поручение будет

оплачено. В отношении поручения особым категориям исполнителей (лицам

интеллектуальных или почетных профессий — врачам, учителям, юристам) сложилось

специальное понятие honorarium, которое не имело отношения ни к содержанию

поручения, ни к его интересности для поручителя, но только к личному качеству

чьим услугам прибегали,

Исполнитель поручения мог претендовать на возмещение убытков, понесенных им в

ходе исполнения поручения — но только действительных, а не подразумеваемых;

упущенная выгода хозяйственной деятельности от исполнения поручения также

возмещению не подлежала. Исполнимость поручения лежала только на взявшем его: не

можешь исполнить — не берись.

Товарищество. Объединение хозяйственных усилий нескольких лиц (услуг, работы, но

Это интересно:  Договор дарения дачного участка образец

не объединение только вещей!) в достижении совместной цели определялось как

товарищество (societas). Римское товарищество характеризовалось как особый

институт частного права, восходящий к семейно-патриархальным связям:

«Товарищество — своего рода братство»,

Товарищество представляло собою объединение средств и усилий нескольких лиц (в

римском праве не было точного решения, сколько лиц могут минимально считаться

товариществом; по-видимому, двое тоже могли образовать товарищество) в

достижении единой цели, представляющей несколько обособленное качество по

сравнению с личными интересами каждого из лиц, т.е. полагалась определенная цель

товарищества. Бесцельное товарищество, не стремящееся к выгоде для своих членов,

под сомнение действительность договора. В деятельности сторон интересы

товарищества должны были доминировать: «Прежде всего следует принимать во

внимание интерес товарищества, а не одного из членов». Формально члены

товарищества находились в нем на равном положении.

Товарищество не создавало самостоятельного субъекта права, тем более оно не

признавалось юридическим лицом, способным к самостоятельным юридическим

действиям. Если в итоге деятельности товарищества получалась материальная

прибыль или ценностные вещи, то они рассматривались как совместная собственность

членов товарищества (condominium); «вступая в товарищество, никто не перестает

быть собственником своего имущества» — т.е. особой собственности товарищества не

Товарищество учреждалось простыми неформальными действиями:

«Товарищество можно учредить словами, действиями или через вестника». Его

действительность и обязательность для сторон согласования своих действий с

интересом товарищества начиналась с момента соглашения, т.е. товарищество

представляло также консенсуальный контракт. Главной целью товарищества

предполагалась итоговая прибыль. Распределение этой прибыли должно было быть

предметом специального соглашения между членами товарищества: она могла

распределяться пропорционально имущественному вкладу в деятельность

товарищества, вложенным усилиям и т.п. Если не было специального соглашения, то

распределение прибыли осуществлялось равными долями. Не допускалось (т.е.

ставило под правовое сомнение смысл договора) т.н. «львиное товарищество», когда

в пользу одной стороны шли все прибыли от деятельности, а на другие возлагались

все обременения деятельности. Убытки от возможной деятельности товарищества

также возлагались либо поровну, либо в соответствии с вкладами. Установление

внутренней вины среди членов товарищества (кто больше виноват в убытке, кто

меньше) правом не принималось,

Прекращалось товарищество с выходом хотя бы одного из его членов, согласия на

это других не требовалось (правда, в конце классической эпохи устанавливались

некоторые временные ограничения, обязывающие товарищей к продолжению

предпринятой деятельности). Прекращалось товарищество с окончанием (исполнением)

его цели (например, дом выстроен). Перед третьими лицами от имени товарищества

мог выступать только специальный представитель, член товарищества действовал от

VIII.3. Отдельные виды договоров

Особенность римского права заключалась в том, что традицион­ное обозначение конкретного договорного обязательства в большей мере предопределяло содержание вытекающих из него юридических обязан­ностей сторон, нежели то было связано с реальными свойствами пред­мета договора. Значителен был элемент чисто формального разграни­чения некоторых договоров, особенно в классическую эпоху, впоследствии утративших столь принципиальные различия. Это было важно еще и по­тому, что каждое конкретное по своему содержанию требование из невы­полнения условий того или другого договора имело свою, строго означенную и неменяемую исковую форму. Предлагаемый ниже обзор содер­жания некоторых важнейших видов договоров имеет поэтому несколько формальную цель: показать их содержание sui generis, характеризовать наиболее типичные приемы конструкции обязанностей и ответственнос­ти сторон. Ввиду излишне специализированного характера этой стороны договорного римского права, сведения о формах исковой защиты для каж­дого типа договоров не приводятся.

Заем (mutuum) был одной из древнейших форм договорного права и сохранился как один из главнейших институтов все­го хозяйственного оборота и впоследствии — кредита. «Дача взаймы заключается в передаче вещей, которые можно взвесить, подсчитать, измерить. Эти вещи мы даем с тем, чтобы они поступили в собственность получающего, а он нам впоследствии вернул не те же вещи, а другие, но такого же рода».

Смысл договора займа состоит в том, что одна сторона передает другой право собственности на вещи, причем необходима реальная пере­дача вещи в прямое обладание и специальное согласие об условиях зай­ма. Первоначально, в древнейший период это согласие выражалось в весь­ма специфической форме стипуляции (взаимного обмена торжественными обещаниями), позднее — обыкновенной письменной форме. Предметом договора займа (в его специфически римской конструкции) признавалась не любая вещь, а только телесная, находящаяся в обороте, отмеченная только родовыми признаками (не признавался заем, например, в отноше­нии обязательств, сервитутов, индивидуально-специфических вещей: кар­тины определенного мастера или содержания и т.п.); при операциях с другими по виду вещами качество займа не сохранялось.

Заем считался односторонним обязательством: предполагалось, что пользу от договора займа формально извлекает только одна сторо­на — должник. Заем был поэтому безвозмездным договором, в случае с деньгами — беспроцентным, из чего вытекало отсутствие каких-то прав на возмещение потерянных выгод, прибылей и т.п.: Mutuum dare nihil inde sperantes.

Жизненные требования выдвигали, естественно, более разум­ную позицию о необходимости возмещения кредитору его «благотво­рительности», но норма права оставалась неприкосновенной. Процен­ты поэтому стали включаться в сумму займа — это делало, во-первых, необходимым особое соглашение о процентах или ином вознагражде­нии кредитору, но строго в пределах вещей того же типа, что были предметом займа, во-вторых, органично сформировались различия между дву­мя моментами займа: получением его и определением валюты (стоимости) займа. Из этого различения последовали характерные особенности ответ­ственности сторон при займе.

Доказательство — при возможных коллизиях — того, что дадено по займу, лежало на кредиторе, а не на должнике (что тот не брал); формальная безвозмездность договора делала кредитора более активной стороной требования по займу, и он изначально получал некоторое пре­имущество. Договор заключался или на срок, или до востребования — просрочка исполнения определялась истечением установленного срока или предъявлением требования (с учетом установленной законами отсроч­ки любого исполнения по долговым обязательствам в 30 дней).

Риск случайной гибели валюты займа (вещи) возлагался на дол­жника по общему правилу отождествления прав собственности с ответ­ственностью — вне зависимости от степени и формы вины займополучателя и даже при полном ее отсутствии: родовые вещи «не погибают» в праве (поскольку всегда можно одно зерно заменить другим, таким же, вино — другим и т.д.).

Договор займа подразумевал только основные обязанности сто­рон, причем главным образом только одной — займополучателя: он обя­зан был вернуть вещь (валюту займа) с соблюдением качества ее, сорта и количества; возможность условного перерасчета и замены качества ва­люты займа подробно стала регулироваться только в рецепированном праве, но и тогда обставлялась многими оговорками. Напротив, соблюде­ние кредитором качества даваемой взаймы вещи не было обязательно: опять-таки играло роль представление о безвозмездности договора.

Обязанности должника рождались только с реальной передачей ему предмета (валюты займа); само по себе соглашение о займе никакой юридической силы не имело. Момент передачи вещи и был началом мо­мента ответственности должника, поэтому договор займа относился к общему подвиду реальных контрактов.

Специфический правовой вариант передачи вещи одной стороной другой с хозяйственной целью составляла ссуда (coommodatum). Ссудой признавался договор, по которому передавалась вещь, определяемая только индивидуальными признаками (дом, участок земли, конкретное орудие труда и т.п.). Эти вещи давались во временное пользование с обязательством вернуть не только с сохранением субстан­ции вещи, но и обусловленного ее качества.

Смысл договора ссуды состоял в том, что одна сторона передава­ла другой (ссудополучателю) право пользования на вещь, остававшуюся в собственности ссудодателя; ссудополучатель мог пользоваться вещью (мог и не пользоваться), мог извлекать из нее иные доходы, но не мог передавать вещи (предмета ссуды) третьим лицам. Для действительнос­ти требовалась только реальная передача вещи-предмета ссуды и не тре­бовалось никаких иных специальных условий о пределах и содержании соглашения, так как это рассматривалось как сопутствующее главному действию. В этом смысле ссуда также относится к категории реальных контрактов, момент реальной передачи вещи был моментом отсчета воз­можной ответственности и возможных претензий.

Предметом договора ссуды признавалась вещь телесная (ограни­чения, сходные с теми, что устанавливались для займа), но не обязатель­но находящаяся в гражданском обороте: может быть передана вещь, зап­рещенная к обороту, но дозволенная к частному обладанию (например, безнравственная или запрещенная книга). Предметом ссуды могла быть и недвижимость — что было важнейшим отличием от договора займа, придавшим ссуде более широкое хозяйственное значение. Качество вещей, становящихся предметом ссуды, необходимо для определения пределов возможной ответственности ссудополучателя.

Хозяйственную выгоду из договора ссуды формально извлекала только одна сторона — ссудополучатель, так как ссуда считалась строго безвозмездным договором, подобно займу; но в отличие от займа здесь невозможно было скрытое соглашение о процентах, о симуляционной оплате и т.п., поскольку не признавалось наличие «валюты» ссуды. Все возможные выгоды для ссудодателя должны были составлять предмет отдельного или сопутствующего, но особого соглашения — пакта. Одна­ко по возможным требованиям и последствиям договор ссуды был дву­сторонним договором.

Ссудодатель (кредитор) обязывался к тому, чтобы предоставить вещь надлежащего качества, гарантирующего ее хозяйственное использование с выгодой для ссудополучателя; при недостаточном качестве вещи на нем лежит дополнительная обязанность или по приведению вещи в нормальное состояние (чтобы плуг вспахивал почву, раб работал, а не болел, и т.п.), или по убыткам, причиненной этой вещью другому (откармливание рабочего скота до нормального состояния, почин­ка повозки и т.д.). Ссудополучатель обязывался, во-первых, вернуть именно эту вещь — или в срок, или по востребованию (с учетом законной отсрочки), а также возместить все возможные ухудшения вещи срав­нительно с тем отправным качеством, в каком она была ему передана. Должник нес ответственность практически за любую свою вину.

При ссуде право собственности на вещь оставалось за кредито­ром, поэтому, по общему правилу римского права, он же нес ответствен­ность за возможную случайную гибель вещи при ее использовании. Ее стоимость (но не такая же вещь) возвращалась — должником только при наличии вины с его стороны. Однако это не значило, что должник находился в более выгодном сравнительно с кредитором положении: бремя доказывания обстоятельств ухудшения вещи (по моей — не по моей вине и в какой степени) возлагалось на ссудополучателя. Кредитору следова­ло доказать только право собственности на вещь, а сам факт пребывания вещи в руках другого обязывал того ко всем гарантиям и к доказатель­ству своей невиновности в ухудшении свойств вещи.

При договоре ссуды кредитор не обязывался принимать особых забот о качестве вещи, предоставляемой в ссуду: она должна только исполнять предположенную хозяйственную функцию, но не исполнять ее наилучшим образом (по принципу «дареному коню зубы не смотрят»), поскольку ссуда рассматривалась как безвозмездный договор и вариант хозяйственной благотворительности (реально хозяйственно используемая вещь не могла улучшать своих свойств).

(VIII.3.3) Договор хранения.

Еще один пример оборота-передачи вещи одной стороной другой представлял договор хранения, или поклажи (depositum). По договору хранения передавалась вещь любого качества и любой спецификации на безвозмездное сохранение с обяза­тельством хозяйственно не использовать вещь и вернуть ее в целости и надлежащем качестве.

Смысл договора хранения состоял в том, что одна сторона (поклажедатель) не передавала никакого вещного права на данную вещь, усту­пая только фактическое владение на время, т.е. это было своего рода обязательство по поводу услуги в отношении некоей вещи. Для действи­тельности договора необходима только реальная передача вещи (даже без обмена какими-либо условиями, молчаливо принятая); дополнительное соглашение может устанавливать условия возврата, порядок дополнительных гарантий, обеспечения и т.п., но не касается основных обязанностей сторон из этого договора.

Предметом договора поклажи признавалась любая телесная вещь — определяемая индивидуально или родовыми признаками, безразличного свойства в отношении возможности к гражданскому обороту. Кре­дитор (поклажедатель) может и не быть собственником этой вещи, так как признавалось возможным хранить и чужие вещи у другого лица.

Поклажеприниматель выступал перед всеми третьими, посторон­ними данному договору лицами в качестве фактического добросовестно­го владельца, но право владения его было весьма ограниченным. Любые посягательства на предмет поклажи со стороны третьих лиц отвергались правовыми средствами преторской защиты, но, с другой стороны, поклажеприниматель не имел права хозяйственно использовать вещь: за это он нес ответственность как за причинение ущерба.

Хозяйственную выгоду из поклажи извлекал формально только поклажедатель (кредитор), поскольку договор также считался как строго безвозмездный; наличие какой-либо оплаты а условиях договора покла­жи дискредитировало договор и переводило его в другое качество. Риск случайной гибели вещи, отданной на хранение, оставался на кредиторе, должник нес обязанности только добросовестно хранить вещь, как «доб­рый хозяин», но не более, т.е. не проявляя особой рачительности.

Договор был двусторонним в отношении возможных претензий и обязанностей вследствие поклажи. Поклажедатель обязан был дополнитель­но возместить возможные и тем более реально понесенные должником издержки по хранению вещи (например, по кормлению отданного на по­стой коня, по выгуливанию скота и т.д.), а также возможные причиненные вещью убытки. Поклажеприниматель обязывался к тому, чтобы вернуть вещь в физической целости, но без строгого соблюдения ее первоначаль­ного качества (например, отданная на хранение статуя покрылась паутиной, мрамор заветрел и т.п.). В случае поклажи вещей, определенных ро­довыми признаками, возникал особый случай договора — т.н. необычная поклажа (depositum irregulare). В этом случае должник обязан был возмес­тить все прямые потери, происходившие с вещами во время хранения (уменьшение количества зерна, молока и т.п.). К нерегулярной поклаже относилось и отдание на хранение денег — в незапечатанном виде (с запе­чатанными деньгами спецификации не возникало). По признаку смешения вещей они переходили в собственность поклажепринимателя (как прави­ло, банкира), а поклажедатель приобретал вытекающее из поклажи требо­вание о возмещении суммы, а кроме того — о прямых потерях, в качестве которых теперь выступали проценты по пользованию деньгами.

Еще один специализированный случай поклажи с особыми по­следствиями для сторон наступал в экстраординарных обстоятельствах, когда кредитор вынужден был прибегнуть к помощи хранителя (стихий­ные бедствия, пожар и т.п.) — depositum miserabile. Если договор возни­кал как вынужденный ответ на предложение услуги со стороны поклажепринимателя, то, чтобы избежать злонамеренного использования тягостных обстоятельств, поклажедателю давался иск о возмещении воз­можных убытков от незаботливого хранения в двойном размере против реальной стоимости его вещей.

Ответственность по договору поклажи начиналась с момента при­нятия вещей на хранение и строго обуславливалась поступлением этих вещей в реальное обладание, т.е. поклажа также относилась к категории реальных контрактов.

Вторым главнейшим институтом хо­зяйственного оборота, наряду с займом, стала купля-продажа (emptio-venditio) — сделка, в едином правовом акте объединявшая два самостоя­тельных действия: передачу вещи и ее оплату. Купля-продажа — «договор такой, посредством которого одна сторона передает другой в собствен­ность вещь, а вторая сторона передает первой обусловленную цену в деньгах.Смысл договора купли-продажи в двойном действии: одна сторона получает необходимую ей по тем или другим соображениям вещь в собственность, вторая сторона (продавец, или кредитор) получает в собственность деньги в оговоренном размере — иначе говоря, происходит взаимная передача прав собственности в отношении разных, не совпадающих друг с другом вещей (купли-продажи нет, если цену проданной вещи бу­дет составлять сама эта вещь).

Это интересно:  Особенности защиты прав участников договора ренты

Предметом договора купли-продажи могут быть вещи как теле­сные, так и бестелесные (можно продать и обязательство); главное — не­изъятие этих вещей из гражданского оборота. Можно продать и купить даже право требования (но нельзя — право, вытекающее из публичных, семейных обязанностей, в том числе право наследования). Можно прода­вать и покупать вещи как родовые, так и определенные индивидуальны­ми признаками. Но для действительности купли-продажи любая вещь должна быть точно определена, в отношении родовых вещей — выделе­на и поддаваться коммерческому исчислению (мере, весу и т.п.). Особен­ность римского отношения к купле-продаже заключалась в том, что вещь должна быть предварительно выделена (т.е. происходила покупка не во­обще зерна, а, скажем, 20 мер зерна, обособленных и ставших как бы са­мостоятельным целым — в этом было трансформированное представле­ние о купле-продаже, пришедшее из самых древних для римского права времен, как о конкретном обмене двумя совокупностями вещей: товара и денег). Могли также продаваться вещи, должные появиться в будущем (урожай будущего года) или даже шансы (вся добыча, взятая при захвате крепости, и т.п.).

Хозяйственную выгоду в результате купли-продажи получают две стороны, поэтому это двусторонний договор с одинаковыми по силе встречными обязанностями и, соответственно, возможностями для встреч­ных требований. Помимо этого, двусторонность договора подразумевает наличие специально обусловленного отношения к совершаемому дей­ствию также с обеих сторон.

Необходимое для действительности договора согласие должно подразумевать конкретную вещь, о которой согласились обе стороны, и также конкретную цену, о которой они договорились; отсутствие любого из этих моментов изначально уничтожает куплю-продажу. Поскольку предполагалось, что согласие о товаре логически первенствует (договор не начинается: «продай мне что-нибудь за 1000 талантов»), согласие о цене служит правовым завершением заключения сделки, выплата ценовых денег для действительности согласия не существенна: «Не уплата цены, но согласие совершает куплю-продажу». При отсутствии обоих элемен­тов — и товара, и цены — также нет и договора. Цена должна быть выра­жена в деньгах, а не в чем-либо ином, пусть и равной ценности. Необхо­димое для действительности согласие должно подразумевать и приемле­мость товара, также оговоренную с двух сторон: со стороны его качества и со стороны его обладания продавцом.

Купля-продажа в своем юридическом свойстве распадается на 2 стадии: соглашение о договоре и собственно исполнение договора; ста­дии могут совпадать по времени, но могут быть отдалены значительным промежутком (в отношении будущих вещей, например, это безусловно подразумевается). Последующие обязанности сторон порождает уже само соглашение (содержащее два элемента — см. выше), купля-продажа есть консенсуальный по своей категории контракт. Поэтому до исполнения договора его можно расторгнуть только по обоюдному согласию, после исполнения — также только по взаимному и обоюдному согласию.

В силу множественности оговаривающих подразумеваемых при купле-продаже условий для ее действительности, обязанности сторон при этом договоре также разветвлены и подразделяются на основные, вытекающие из свойств договора, и дополнительные. Основные обязан­ности продавца при купле-продаже: а) предоставить вещь-предмет договора в фактическое обладание покупателя и в дальнейшем не препят­ствовать этому обладанию; б) получить от покупателя оговоренную сум­му. Покупатель обязан: а) оплатить товар в означенной сумме денег и в срок, забирать товар к себе он не обязан (т.е. невзятие товара у продав­ца не уничтожает купли-продажи и не дает основания для требования о признании ее несовершившейся). Из этого последнего обстоятельства вытекала та особенность, что риск случайной гибели вещи при купле-продаже возлагался на покупателя, даже если он не вступил в фактическое обладание этой вещью (разумеется, без препятствий со стороны продавца); в отношении вещей громоздких или недвижимых сложились определенные символические правила уступки вещи (передача ключей от дома или амбара, рострального навершия для корабля и т.п.). Дополнительные обязанности продавца состояли в том, что: а) он обязан был гарантировать качество вещи, предупредить о ее скрытых недостатках, а если покупатель был несовершеннолетний, слепой и т.п. — и о явных; б) он обязан был гарантировать покупателю против истребования вещи кем-то третьим — против evictio, т.е. выступить в качестве полноправ­ного собственника вещи. Покупатель в свою очередь был обязан осмот­реть вещь, при коллизиях вещь подразумевалась осмотренной (нежелание этого было уже пренебрежением своей обязанностью по договору и не уничтожало сделки). Из несоблюдения этих дополнительных обязан­ностей вытекали главные требования, которые стороны могли предъя­вить друг другу.

При несоблюдении продавцом обязанности гарантировать каче­ство вещи покупатель мог требовать восстановления ситуации, т.е. рас­торжения договора и возвращения ему денег; этот иск мог быть предъяв­лен в течение 6 месяцев с момента совершения сделки; покупатель мог также потребовать не расторжения сделки вообще, но уменьшения по­купной цены соответственно выявившимся недостаткам товара — этот иск можно было предъявлять в течение года. При несоблюдении продав­цом второй обязанности, т.е. если вещь оказывалась несобственной, по­купатель, к которому объявившийся собственник предъявлял виндикационный иск, в свою очередь имел право потребовать от продавца двукрат­ного возмещения понесенного им ущерба (стоимости вещи).

При выражении цены товара не в деньгах, а в других единицах или в другой вещи, купли-продажи не возникало. Но такая сделка также признавалась правом в качестве консенсуального констракта «доброй совести» или т.н. безымянного контракта. Мена (permutatio) состояла в обмене правами собственности на две разные вещи, принад­лежащие разным сторонам. Содержание договора и обязанности сто­рон были абсолютно схожими с куплей-продажей, но уже гарантиро­вать качество вещей и против эвикции обязывались обе стороны одно­временно. Для действительности соглашения недостаточно простого соглашения, надо, чтобы договор был исполнен хотя бы одной из сто­рон (если вещи не были переданы в течение некоторого времени, дого­вор уничтожался).

Совокупность разнопорядковых сложных дей­ствий двух сторон по поводу возмездного использования одной из них вещей или действий другой получила обобщенное регулирование в каче­стве договора найма (locatio-conductio). Подобно купле-продаже в этом договоре в едином правовом акте соединялись два самостоятельных дей­ствия, в равной степени рождавшие обязанности для двух сторон: пере­дача вещи или действия и их оплата. Наем — это такой договор, по которому одна сторона передает другой вещь или услугу другой на срок, а другая сторона передает первой в собственность вещь или деньги в качестве возмещения.

Смысл договора найма в том, что наймодатель передает наймополучателю предмет договора во временное пользование, а сам получает в порядке возмещения деньги или вещи на праве собственности; т.е. происходит обмен права собственности на право пользования или на чистое обязательство.

Предмет договора найма разнообразен, и в зависимости от предмета римское право выделяло внутренние подвиды этого договора: можно нанимать вещи для своего хозяйственного использования (1.-с. rerum), можно нанимать работу-услуги безотносительно к ее конкретному содержанию, (1.-с. operarum), можно нанимать человека на работу, имея в виду ее результат, т.е. хозяйственный смысл для наймодателя представляет не процесс, а то, что выйдет в итоге (l.-c. operis).

Подобно купле-продаже, наем также распадается в своем юридическом свойстве на 2 стадии: соглашение о найме и собственно исполнение договора; в отношении первого подвида может быть совпадение этих стадий по времени, в отношении найма услуг и работы (подряда) безусловно подразумевается разрыв по времени соглашения и исполнения; при найме услуг специально имеется в виду некоторая длительность исполнения, поскольку без этого требования нет качества найма услуг, а пойдет речь только о подряде.

Хозяйственную выгоду из договора получают две стороны, по­этому это двусторонняя сделка, и обязательства в равной мере касаются обеих сторон. Наймодатель обязан предоставить вещь, услуги или рабо­ту точно в срок в соответствии с соглашением и соответственного каче­ства и количества со всеми принадлежностями и подразумеваемыми ито­гами. Наймополучатель обязан, во-первых, принять вещь, услуги или работу и оплатить, во-вторых, либо в точно обусловленной договором сумме, либо пропорционально использованию. Возмещение по найму может иметь вид не строго денежного вознаграждения: например, при найме недвижимости может иметь место выплата вознаграждения в виде продуктов с этого участка (оброка).

В отличие от договора ссуды наем вещей не обязывает наймодателя возмещать издержки по содержанию вещи, поскольку изначально это договор возмездный (поддержание вещи в нормальном состоянии, прокормление нанявшегося в услужение человека лежит на наймополучателе).

Наниматель вещи нес ответственность за сохранение физического качества вещи, но не за неизменность этого качества: поскольку смысл договора заключался в использовании, что предполагало возможность из­нашивания. Улучшение вещи, не вызванное необходимостью, не оплачи­валось; ухудшение расценивалось по мере этого изменения вещи. В про­цессе найма допускалось изменение условий найма в пользу нанимателя по его одностороннему требованию; изменение в пользу наймодателя (либо нанявшегося) не допускалось.

Договор найма считался действительным с момента соглашения, т.е. это был консенсуальный контракт. Обязанности сторон определялись также с момента соглашения: даже если исполненная работа погибнет или не состоится без вины подрядчика, наниматель обязан оплатить ее пол­ностью в соответствии с первоначальным соглашением.

Безвозмездное выполнение услуг или ра­боты одной стороной в пользу другой получило регулирование как спе­циальный договор поручения (mandatum). Поручение было односторонним договором, и требование безвозмездности было главнейшим определяющим его свойством: «Оплата уничтожает поручение». Соглас­но этому договору предполагалось, что одна сторона дает некоторое по­ручение о выполнении в свою пользу действий, а вторая принимает на себя эти обязанности из соображений вспомоществования или «обыча­ев торгового оборота». Предметом договора поручения могло быть вы­полнение услуг или работы, во-первых, реальных, во-вторых, дозволен­ных, в-третьих, нравственных; кроме того, предполагалось, что первая сторона (поручатель) имеет некоторую хозяйственную выгоду от пору­чения —- отсутствие этого ставило под сомнение договор по причине возможной doli.

Поскольку договор рассматривался как односторонний, поручи­тель мог в любой момент заявить о прекращении договора; вторая сторо­на обязана была выполнить поручение в любом случае, не могла произвольно снять с себя поручения, не могла и изменить условия поручения (продать вещь, например, не за предписанные 100 сестерций, а за 80; но и за 200 тоже не могла). Ответственности за качество и «количество» выполненного тоже не было, главным было следование условиям поручения по форме; все возможные оговорки и исключающие условия мож­но было совершать только в дополнительных соглашениях-пактах к основному договору, которые не имели самостоятельной силы.

Обязанности оплатить у поручителя за исполненное поручение в собственно правовом смысле не было; у принявшего поручение не было и оснований для требований этой оплаты. Однако следование «добрым нравам» предполагало, что поручение будет оплачено. В отношении по­ручения особым категориям исполнителей (лицам интеллектуальных или почетных профессий — врачам, учителям, юристам) сложилось специ­альное понятие honorarium, которое не имело отношения ни к содержа­нию поручения, ни к его интересности для поручителя, но только к лич­ному качеству того, к чьим услугам прибегали.

Исполнитель поручения мог претендовать на возмещение убыт­ков, понесенных им в ходе исполнения поручения — но только действи­тельных, а не подразумеваемых; упущенная выгода хозяйственной дея­тельности от исполнения поручения также возмещению не подлежала. Исполнимость поручения лежала только на взявшем его: не можешь ис­полнить — не берись.

Объединение хозяйственных усилий нескольких лиц (услуг, работы, но не объединение только вещей!) в дос­тижении совместной цели определялось как товарищество (societas). Римское товарищество характеризовалось как особый институт частного права, восходящий к семейно-патриархальным связям: «Товарищество — своего рода братство».

Товарищество представляло собою объединение средств и уси­лий нескольких лиц (в римском праве не было точного решения, сколько лиц могут минимально считаться товариществом; по-видимому, двое тоже могли образовать товарищество) в достижении единой цели, представля­ющей несколько обособленное качество по сравнению с личными инте­ресами каждого из лиц, т.е. полагалась определенная цель товарищества. Бесцельное товарищество, не стремящееся к выгоде для своих членов, ставило под сомнение действительность договора. В деятельности сто­рон интересы товарищества должны были доминировать: «Прежде всего следует принимать во внимание интерес товарищества, а не одного из членов». Формально члены товарищества находились в нем на равном положении.

Товарищество не создавало самостоятельного субъекта права, тем более оно не признавалось юридическим лицом, способным к самостоя­тельным юридическим действиям. Если в итоге деятельности товарище­ства получалась материальная прибыль или ценностные вещи, то они рассматривались как совместная собственность членов товарищества (condominium — см. § VII.2.1); «вступая в товарищество, никто не пере­стает быть собственником своего имущества» — т.е. особой собственно­сти товарищества не существовало.

Товарищество учреждалось простыми неформальными действи­ями: «Товарищество можно учредить словами, действиями или через ве­стника». Его действительность и обязательность для сторон согласова­ния своих действий с интересом товарищества начиналась с момента соглашения, т.е. товарищество представляло также консенсуальный кон­тракт. Главной целью товарищества предполагалась итоговая прибыль. Распределение этой прибыли должно было быть предметом специально­го соглашения между членами товарищества: она могла распределяться пропорционально имущественному вкладу в деятельность товарищества, вложенным усилиям и т.п. Если не было специального соглашения, то распределение прибыли осуществлялось равными долями. Не допускалось (т.е. ставило под правовое сомнение смысл договора) т.н. «львиное товарищество», когда в пользу одной стороны шли все прибыли от дея­тельности, а на другие возлагались все обременения деятельности. Убытки от возможной деятельности товарищества также возлагались либо поров­ну, либо в соответствии с вкладами. Установление внутренней вины сре­ди членов товарищества (кто больше виноват в убытке, кто меньше) пра­вом не принималось.

Прекращалось товарищество с выходом хотя бы одного из его чле­нов, согласия на это других не требовалось (правда, в конце классической эпохи устанавливались некоторые временные ограничения, обязывающие товарищей к продолжению предпринятой деятельности). Прекращалось, товарищество с окончанием (исполнением) его цели (например, дом выст­роен). Перед третьими лицами от имени товарищества мог выступать только специальный представитель, член товарищества действовал от себя.

Статья написана по материалам сайтов: www.bibliotekar.ru, all-sci.net, www.pravo.vuzlib.su.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock
detector